Вярнуцца: Пресняков А.Е. Лекции по русской истории

Глава VIII. Борьба за галицко-волынское наследство


Аўтар: Пресняков А.Е.,
Дадана: 10-07-2014,
Крыніца: Пресняков А.Е. Лекции по русской истории. Москва, 1939.



За год до смерти Гедимина, в апреле 1340 г., погиб от от­ равы последний галицкий князь Болеслав Тройденович. Мне уже приходилось касаться того положения, в каком оказалось Галицко-Волынское княжество по его смерти. Во главе прав­ ления стал Дмитрий Дедко как Сарйапеш КлЯЬепогит. Бояр­ ство галицкое со своим вождем сохранило управление в своих руках. События ближайших лет вызывают ряд недоумений и разногласий даже с чисто фактической стороны. Грушевский принимает, что бояре галицко-волынские призвали на кня­ жение Любарта Гедиминовича и что Дмитрий был рпттог и саркапеш земли от имени этого князя, ссылаясь на колокол с надписью, что отлит он для святого Юрия в 1344 г. «при кня­ зе Дмитрии», а Дмитрий - имя крестное Любарта, Дедко же себя князем не титуловал; на свидетельство Яна из Чарикова, польского хрониста (подканцлера Казимира Великого), что по смерти Болеслава Тройденовича Любарт Гедиминович владел русским княжеством, пока Казимир в 1349 г. его не завоевал; на свидетельство русско-литовской летописи, что Любарт по­ лучил по наследству «всю землю волынскую», и на известие, почерпнутое Длугошем из русских источников, что Любарт по жене получил «княжества Львовское и Владимирское»; на грамоту константинопольского патриарха от 1347 г. Дмитрию- Любарту по делам Галицкой митрополии [1].
Но недурно обставленная аргументация Грушевского не устраняет всех сомнений. В грамотах своих Дедко нигде не упо­ минает о князе Любарте и галицких князей называет не его, а своими «предками». В его столкновениях с венграми и поляками Любарт не принимает никакого участия. Последнее можно еще объяснить борьбою, которой литовские князья были заняты на севере ввиду возобновившейся войны с рыцарями, а первое Грушевский, по-видимому (так как прямого объяснения он не дает), склонен понять как следствие того, что Дедко и бояре довольствовались номинальным провозглашением Любарта, а управу всю держали в своих руках. Если и так, то придется по­ литику Дедка признать весьма лукавой и двусмысленной. С ко­ ролями венгерским и польским он сносится самостоятельно, причем допускает и, видимо, дает повод первому назвать себя «своим верным» («fideli suo»), а со вторым заключает какой-то договор, о котором Казимир писал папе, что русские со своим «капитаном» выразили согласие обязаться ему, Казимиру, служ­ бой и послушанием, а он обещал им, со своей стороны, при­ сягой принять этот народ и их вождя в свою опеку и хранить их обряды, права и обычаи. На этом основании одни польские историки (например Прохаска) считают Дедка ставленником Венгрии, другие утверждают, что он признал власть Казимира. Однако попытка Казимира с войском произвести оккупацию Галичины вызвала обращение Дедка к татарам, совершившим набег на польские н венгерские области. Видно, что, по первому известию о смерти Юрия, венгерский и польский короли двинули войска на Галич, действуя согласно прежнему уговору. И дело для Казимира кончилось набегом, из которого он вернулся только с добычей ввиду призванной боярами татарской помощи. В чем состояло позднейшее соглашение Казимира с боярским правительством, не знаем, но потом видим галицкую волость Санок, подкарпатский, западный край Галичины, под властью Казимира. По-видимому, это - уступка с целью купить мир с запада.
Только эта западная опасность привела к активному выступлению Любарта, если допускать его «номинальное» княжение ранее. С этих пор врагами польской силы выступают Tartari, Rutheni et Litfani, но ненадолго. Казимиру удалось расстроить этот союз.
В 1349 г., перед новым походом на Галич, у него были татарские послы, и сношения эти, конечно, надо поставить в связь отсутствием татарских сил в последовавшей войне. И литовские силы едва ли были в достаточ­ ной мере свободны: возобновилась борьба с рыцарями, нанес­ шими в 1348 г. поражение литвинам на реке Страве, и хотя это поражение не было особенно решительным, но сосредоточить главные силы на юге в 1349 г. едва ли было возможно.
Осенью 1349 г. Казимир совершает поход на русские зем­ ли с большим войском. Сильного сопротивления, судя по из­ вестиям, он на этот раз не встретил и занял Белз, Берестье, Владимир-Волынский. К сентябрю поход был уже закончен. Любарт удержался только в Луцке. Но на следующий год и лит­ вины собрались с силами, отобрали назад Владимир, Белз, Бе­ рестье и опустошили польские области.
Непрочность первого успеха побудила Казимира к ряду се­ рьезных дипломатических шагов. В 1350 г. 4 марта состоялось его соглашение с Людовиком венгерским, получившее огром­ ное значение в истории и Польши и Руси. Людовик и брат его Стефан заявляли, что имеют наследственное право на «Русское королевство», уступили его в пожизненное владение Казимиру с тем, что если у Казимира не будет сына, то и Польша и Русь перейдут к Людовику, а будет у Казимира сын, то Людовик или его наследники сохраняют право выкупить Русь у польских ко­ ролей за 100 000 флоринов. Следствием этого договора была военная помощь Людовика Казимиру в войне 1351-1352 гг. Не буду следить за ее перипе­ тиями. Она кончается перемирием осенью 1352 г., по которому вся Галицкая земля остается за Казимиром, а литовские князья вернули себе всю Волынскую землю и Берестейские волости. Только Кременец остался спорным и нейтральным; его на вре­ мя перемирия должен был держать Юрий Наримунтович «от князей литовских и от короля».
Это перемирие не прекратило борьбы, продолжавшейся в течение всех 50-х и 60-х годов XIV в., но оно существенно, по­ тому что наметило позднейшее решение вопроса о галицко- волынском наследстве. Необычайная энергия, развитая Кази­ миром, военная и дипломатическая, привела к ряду крупных успехов. В 1366 г. заключены были два договора, в которых между прочим не только Юрий Наримунтович, но и два Кориатовича, Юрий и Александр, стоят на польской стороне как вассалы Казимира. Другая сторона - Гедиминовичи, Ольгерд, Кейстут, Явнут и Любарт. Любарту по этому «вечному миру» остается только Луцкая область, и то урезанная с запада, а Ка­ зимир получает Волынь (о Галиче уже и речи нет), тоже несколь­ ко урезанную с востока. Зато он отрекается в пользу Кейстута от Дорогичинско-Берестейской земли, в пользу Ольгерда - от Кобринской волости. Мир скреплен союзом великого князя ли­ товского Ольгерда с Казимиром, а Любарт особо обязуется не только быть в союзе с Казимиром, но и сохранять нейтрали­ тет в случае войны между ним и Гедиминовичами. Новые свои владения Казимир пробует держать литовскими же князья­ ми - Юрием Наримунтовичем (Вельск, Холм), Александром Кориатовичем (Владимир). Во Владимире Казимир с больши­ ми затратами строит новый крепкий замок. Но борьба, хотя и не достигала прежних размеров, продолжалась, по-видимому с перерывами, мелкая, пограничная, до смерти Казимира в 1370 г.
Смерть Казимира вела к смене династии на польском пре­ столе, к спорам Людовика венгерского об условиях признания его королем польским. Этим моментом воспользовались Лю­ барт и Кейстут для попытки вернуть Владимир. Захват удался, но повел к новой борьбе - на этот раз с Людовиком венгер­ ским, - ив 1377 г. пришлось заключить с ним новый мир, по которому вся Холмско-Белзская земля отошла к галицким вла­ дениям Людовика. Любарт остался при Волыни, несколько уре­ занной, как в 1366 г., но должен был принести королю homagium et juramentum fidelitatis [2] и дать сыновей в заложники. В грамо­ те 1379 г. он называет короля «Unser Herr und Konig» [3]. С точки зрения государственного права Волынь - не часть Литовско- Русского государства.
Разбираясь в сложных и спутанных известиях об этой борь­ бе, Грушевский приходит к выводу, что местное население Во­ лыни стояло за Любарта, а Галицкая земля и не делала попыток его поддержать [4]. Но и Волынская земля отстаивала свое дело, приняв князем Любарта, а не тянула к великому княжеству Литовскому. Далее увидим, как польско-литовская уния постави­ ла на очередь вопрос о присоединении Волыни (как и других южнорусских земель) к Польскому королевству, и только по­ литика Витовта задержала этот процесс, теснее связав судьбы южных областей с Литовско-Русским государством.
40-летний период борьбы с Польшей за галицко-волынское наследство был временем усиленного распространения литов­ ского владычества и влияния на юг и юго-восток. Это было уже по смерти Гедимина (1341 г.), оставившего на великом княже­ нии младшего сына, Явнута, вероятно, под влиянием его ма­ тери, Jewny, «zu herschen die grosse Herrschaft» [5]. Но старшим сыновьям, детям другой матери, «князь велики Евнутей в боль­ шинстве будя не полюбися и смолвили межи собой братия» Ольгерд и Кейстут, «как бы его оттоле высадити» [6].
Замысел удался. Вильно было захвачено Кейстутом, кото­ рый провозгласил великим князем Ольгерда. Этот переворот был, видимо, обусловлен не только личными и семейными ан­ тагонизмами. Литовское государство находилось в опасном положении ввиду возобновившегося с новой силой напора немцев-крестоносцев. Под рыцарским замком пал Гедимин. Император Людовик грамотой подарил Ордену Литву, как край языческий, подлежащий покорению христианским мечом. Прусский орден развязал себе руки договором с Казимиром Великим, который в 1343 г. уступил рыцарям области Поморья, Хельминскую и Михаловскую земли - причину долгого раз­ дора. Ливонцы столь же успешно закончили споры с Данией, добившись уступки себе Эстонской земли. Концентрация ли­ товских сил была необходима, и ее осуществили Ольгерд с Кей­ стутом. Великим князем стал Ольгерд.
Но Кейстут, князь трокский и всей Жмуди, занял особое положение сравнительно с другими братьями. По договору с Ольгердом, все, «что придобудут грады и волости, то делити на полы», и, по свидетельству Витовта, все приобретения на Руси, действительно, делились «на полы» между Кейстутом и Ольгердом [7]. Это дало Кейстуту средства для той энергичной и неустанной борьбы, которую он непрерывно вел с рыцарями во главе своей жмуди, служа с запада охраной для литовско­русских владений Ольгерда, для его широкой завоевательной и созидательной работы.
Территориальная, внешняя история Литовско-Русского государства во времена Ольгерда характеризуется прежде всего тем, что окрепший государственный центр служит опорой для южного направления политики. Утвердившись на северных позициях, выдерживая борьбу за их защиту с немцами (руками Кейстута и жмуди), литовская сила тут, на севере, не могла распространять свое влияние и властвование, т. е. влияние распространялось, например, в делах новгородских и псковских, тверских, смоленских, рязанских... и литовская политика подготовляла подчинение Литве этих областей...
Ольгерду немецкие источники приписывают сознатель­ ную цель - подчинить всю Русь, «nihil juris ordo sibi reservaret apud Ruthenos, sed omnis Russia ad Letwinos deberet simpliciter pertinere» [8]. Но преследование такой цели требовало чрезвычай­ ной затраты сил на борьбу с растущей Москвой, со шведами и Ливонским орденом, не обещая в то же время непосредствен­ ного увеличения собственных сил и средств. Зато юго-восток сулил, видимо, легкую добычу. Раздроблен­ ная на мелкие уделы, еще не испытавшая на себе объедини­ тельного влияния Москвы, Северщина под татарскою властью, ослабленной крупными раздорами в Орде, прежде всего сулила ряд успехов.
По-видимому, целью Ольгерда в его первых действиях был собственно Смоленск, но реальных результатов он добил­ ся прежде относительно связанного со Смоленском Брянска. В то время как из-за Смоленска началась упорная борьба с Мо­ сквой, тянувшаяся затем ряд столетий, Брянском «нача обла- дати великий князь литовский» в 70-х годах XIV в. К послед нему десятилетию правления Ольгерда (умер в 1377 г.) следует отнести водворение литовских князей в Чернигове и Новгороде - Северском, Трубчевске, Стародубе, Рыльске. Все это по смерти Ольгерда «литовские города». Дмитрия Ольгердовича видим князем брянским и трубчевским, Корибута - великим князем черниговским, новгородским и северским, Патрикея Наримун- товича - князем стародубским и рыльским.
Так западная Черниговщина перешла под власть литовских князей. В восточной сидят многочисленные мелкие князья Рю­ риковичи, которых Ольгерд стремится сделать подручниками хотя бы путем родственных связей, например, выдав дочерей своих за князей Ивана новосильского и Святослава карачев- ского. Своими волостями Ольгерд в послании к патриарху ца­ реградскому называет Калугу и Мценск и жалуется на их захват Москвою, как и на измену «слуги своего» Ивана козельского1. Вся эта область колеблется между Литвою и Москвою (отчасти Рязанью).
Важнее другое: как понимать связь обеих половин Черни­ говщины с Литвою? Это не инкорпорация. Не только русские князья восточной половины, но и литовские западной стоят вне строя собственно Литовского великого княжества и, опи­ раясь на местные интересы и отношения, держат себя самосто­ ятельными князьями, стоящими лишь в слабой зависимости от великого князя. Уделыцина черниговская перевоспитывает литовских ставленников, обруселых Ольгердовичей.
И, правда, уже по смерти Ольгерда, видим Андрея Ольгер­ довича в рядах московского войска в войне с Литвой, Дмитрия Ольгердовича - перешедшим на сторону Москвы, причем ему, правда, не удалось удержать северские волости, а получил он в кормление Переяславль-Суздальский (в 1388 г. он вернулся в Литву).
Позднее встречаем Александра Патрикеевича стародубско- го приятелем Москвы: Витовт арестует его во время литовско- московской войны, чтобы предупредить измену. Так тяга рус­ ских земель к новому московскому национальному центру увлекает даже князей литовской крови, парализуя силы литов­ ского великого князя в борьбе с Москвою ненадежностью рус­ ских элементов, на которые приходилось опираться.
Одновременно с этим движением литовского влияния за Днепр идет, и с более прочными результатами, его стремление к югу. Киевскую область мы видели под непосредственной вла­ стью татар: баскак тут сидит во времена Гедимина, хотя влия­ ние Гедимина сильно на киевского князька Федора.
Позднейшие и малонадежные компиляции сохранили известие, что в 1361 г. еще сидит в Киеве Федор, а потом Ольгерд: «Киев под Федором взят и посади в нем Володимера сына своего и нача над сими владети, им же отцы его дань даяху» [9].
Дата этого события неясна, записано оно в так называемой Густынской летописи в виде примечания к известию о победе Ольгерда над татарами в 1362 г., но это не дает еще основания относить его к тому же году. Но 60-е годы принять можно, тем более что уже в 50-х годах Ольгерд ведет энергичную русскую политику, особенно в вопросах церковного управления. Он хлопочет о поставлении особого митрополита для западной Руси, причем имеются любопытные намеки на участие в этом деле тверского князя или, по крайней мере, на сочувствие в Твери этой тенденции.
Влияние московской митрополии. Смерть Феогноста - 1353 г. Мо­ сковский кандидат Алексей - из московского боярства, близкого к вели­ кокняжескому двору.
Хлопоты Феодорита (1352- 1353 гг.) еще при жизни Феогноста. По- ставление его на мзде терновским патриархом и водворение в Киеве. Принят Ольгердом. Запрет константинопольского патриарха его призна­ вать. Посылка в Константинополь Романа (1354 г.) и поставление. Но Киев оставлен патриархом за Алексеем. Смуты по смерти Алексея. Киприан - митрополит киевский и литовский. Но это еще не привело к разделу митрополии [10].
Литовские владения на Черной Руси - Новгородок-Литовский - стали опорной точкой для движения на юг, созданного, как и движение на Киевщину и Чернигово-Северскую землю, ослаблением господствовавшей тут татарской силы. Орда по смерти хана Бердибека (1359 г.) потрясена внутренними смута­ ми. И подобно тому, как во времена Даниила, вожди татарской силы в западном Черноморье остались без опоры в тылу, в Золотой орде.
«Коли господарь был на Литовской земли князь великы Олгерд ишед в поле с литовским войском побил татаров, - рассказывает так называемая литовско-русская летопись, - на Синей воде трех братов: князя Хачибия, а Кутлубугу, а Дмитрея: а то си три браты татарскыя князи отчичи и дедичи Подольской земли, а от них за- ведили атаманы, а баскаки, приезжаючи от них, атаманов, имывали с Подольской земли дань. А брат великого князя Ольгирдов, держав Новгородок Литовский, князь Кориат, а у него было четыре сыны».
И эти Кориатовичи с позволенья Ольгерда и с помощью Ли­ товской земли пошли в Подольскую землю, где не было тогда никаких городов, ни деревянных, ни каменных. Кориатовичи добились признания их власти подольскими атаманами и на­ чали боронить Подольскую землю, построив города Бакоту и Каменец, а «баскаком выхода не почали давати» [11].
Водворение в Подолии этих литовских князей создало для них весьма своеобразное положение. Двух из них, Юрия и Алек­ сандра Кориатовичей, мы уже встретили в литовско-польском договоре 1366/67 г., притом в составе не литовской, а польской договаривающейся стороны. Александра и Константина Кори­ атовичей встречаем в Кракове при дворе короля Казимира. К Кракову тянет Подолия и экономически: сохранились грамоты Кориатовичей краковским купцам на вольную торговлю в По­ долии. И Подолию в эту эпоху трудно себе представить в составе великого княжества Литовского.
Следует с большой осторожностью и решительными ого­ ворками отнестись к обычному мнению, что власть Ольгерда на юг протянулась до Черного моря.
Тянулась туда литовская сила, но еще не спаянная в единую государственную организацию. Никоновская летопись, отно­ сящая битву на Синих Водах к 1363 г. (и эту дату можно при­ нять), одним из следствий ее называет, что он и «Белобережие повоева», т. е. Поднепровье ниже Киева [12]. Татарская сила была, видимо, действительно отброшена. Но организаторами литов­ ской власти на Подолии были Кориатовичи, не Ольгерд. Это вдвинуло их в сферу южных отношений польских, венгерских, волошских и татарских (дань, ярлыки, монеты), и определили они свое положение в этой сфере не как орудия Ольгердовой политики.
Одного из Кориатовичей, Юрия, судьба вывела даже за гра­ ницы литовско-русской жизни. «Князя Юрия Волохове взяли собе воеводою - и тамо его окормили», - сообщает литовско- русская летопись [13]. А по смерти Александра, убитого татарами, и Константина Подольскую землю занял младший Кориатович, Федор, при котором великому князю Витовту пришлось «со все­ ми силами» покорять Подольскую землю. Федор защищался с венгерской и волошской помощью, но не выдержал борьбы.
Проследив условия образования территории Литовско- Русского государства в XIV в., можем подвести следующий итог: политическое творчество литовских князей создало великое княжество Литовское, государственное ядро которого состав­ ляли собственно Литва (без Жмуди) и Черная Русь.
К этому ядру тесно примкнули так называемая литовская Русь (Минск), Подляшье (Берестье-Дорогичин) и Полесье (пин­ ское).
На эту территорию можно в историко-политическом смысле распространить понятие великого княжества Литовского, при­ менявшееся обычно в значении более узком - коренного ядра литовских владений. К великому княжеству Литовскому при­ мыкают путем связей, преимущественно династических, земли Жмудская, Полоцкая, Витебская, сохраняя в значительной мере свою политическую индивидуальность, и далее части Чернигов­ щины, Киев, Волынь, Подолия, составляющие скорее область то большего, то меньшего влияния литовского политического цен­ тра, чем интегральные части Литовского государства.
В этом поясе западнорусских земель скрещиваются сферы влияний московского и татарского, польского и венгерского с литовским, сталкиваются разнородные политические притяза­ ния, далеко еще не разрешенные в пользу великого князя литов­ ского и создающие возможность и необходимость роли мест­ ных княжих сил как самостоятельных политических факторов, идущих своими весьма извилистыми путями среди междуна­ родных, не разграниченных исторической жизнью, течений.
К последним десятилетиям XIV в. эта сложная картина внешней эволюции Литовско-Русского государства сильно осложняется династической унией, связавшей судьбы Литвы и Руси с Польшей.


[1] М. С. Грушевский, История Украини-Руси, т. IV, стр. 19 и сл.

[2] присягу и клятву в верности.

[3] «наш господин и король».

[4] М. С. Грушевский, История Украини-Руси, т. IV, стр. 58 и сл.

[5] «княжить на великом положении»; К. Stadnicki, Synowie Gedymina, Львов 1851.

[6] «Летопись великих князей литовских», изд. Поповым, «Ученые записки II отдел. Ак. наук», т. I.

[7] Там же.

[8] «чтобы Орден не заручился никаким правом у русских, но вся Русь должна была бы попросту принадлежать Литве».

[9] ПСРЛ, т. II, изд. 1-е, стр. 350.

[10] На вопросе о судьбах русской митрополии этого времени А. Е. Пресняков останавливается подробно в курсе по истории северо-восточной и московской Руси («Лекции», т. II, вып. 2).

[11] М. С. Грушевский, История Украини-Руси, т. IV, стр. 79.

[12] ПСРЛ, т. XI, стр. 2.

[13] «Ученые записки II отд. Ак. наук», т. I.

 
Top
[Home] [Library] [Maps] [Collections] [Memoirs] [Genealogy] [Ziemia lidzka] [Наша Cлова] [Лідскі летапісец]
Web-master: Leon
© Pawet 1999-2009
PaWetCMS® by NOX