Вярнуцца: Часть 1

Лекция 10


Аўтар: Клейн Л. С.,
Дадана: 19-06-2012,
Крыніца: Клейн Л.С. История археологической мысли. Курс лекций. Часть 1. СанкПетербург, 2005.



Зарождение археологии внеевропейских земель

1. Отрасли археологии и ее история. Человек не может рождаться по частям и от разных матерей - часть тела в одном месте, часть в другом, часть в третьем. С науками это бывает.

Археология зарождалась и формировалась не как единое целое, а по частям - каждая отрасль отдельно. Под традиционными отраслями имеются в виду именно отрасли, исторически формировавшиеся порознь. Это привело к делению археологии не по методам или хронологии материала или этапам исследования (как вообще-то можно делить археологию - например, полевая, камеральная, кабинетная). Нет, имеется в виду ее деление по культурно-территориальным блокам материала , потому что именно эти блоки обусловили первичное деление дисциплины. При этом сказывались и методы, и хронология, и этапы исследования, но как вторичные признаки. Каждая отрасль археологии, ориентированная на некий блок взаимосвязанных культур, сопряжена с определенной территорией, определенным хронологическим диапазоном. Все они связаны с разными смежными науками, для каждой отрасли своими, имеют разные центры подготовки, нередко даже на разных факультетах, обзавелись разными журналами, институтами, конференциями и т. п. Словом, каждая изначально обособлена, и само осознание их единства, принадлежности их к одной научной дисциплине, можно сказать, объединение их в одну науку - это проблема.

Мы уже ознакомились с несколькими такими отраслями и видели, что античная ( классическая ) археология формировалась в рамках классической филологии и была первоначально ориентирована на изучение изобразительного искусства; первобытная ( преисторическая ) археология зародилась в кругу антропологических наук и была тесно связана с этнографией и биологией, ее ориентиром было происхождение человека; средневековая ( прото- и раннеисторическая ) археология была изначально тесно связана с историей. Но все они занимаются одной территорией - Европой и кое-где выходят за ее пределы только в связи с древним распространением тех же европейских культур. Деление между культурными блоками здесь проходит по хронологическим рубежам, марксист сказал бы - по социально-экономическим формациям - первобытная, рабовладельческая (античность), феодальная (средневековье).

Однако мир не ограничивается Европой. Есть и другие территории, и есть отрасли археологии, посвященные культурным блокам, находящимся на этих территориях. Как они возникали? В каких контекстах? В каком делении?

Сразу же отмечу, что по научным кадрам, по сложению научных центров эти отрасли большей частью тоже были первоначально сугубо европейскими, позже - и американскими, и только еще позже - также и местными. А культуры? Для европейцев это были культуры экзотические, малоизвестные или вовсе неизвестные. Часть из них располагалась на древнем Востоке, и для освоения требовала изучения древневосточных языков, а часто сначала и расшифровки восточных письменностей. Восточная (ориенталистическая) археология формировалась в рамках ориенталистики - дисциплины также прежде всего филологической (папирология, ассириология, китаистика, арабистика и т. д.). Однако в случае Китая и отчасти арабистики европейцы имели возможность опереться на давнюю местную традицию: китайцы и арабы издавна интересовались своими древностями и имели соответствующую литературу. Африканская археология и археология Австралии и Полинезии формировались сначала в рамках географии, потом - как и первобытная археология, в рамках антропологических наук, но если первобытная археология примыкает к этнологии - теоретическому крылу культурной антропологии, то африканская, как и австралийская и полинезийская археология примыкают к этнографии - описанию живых культур этих местностей. Американская археология делится на две части: в изучении цивилизаций Центральной Америки (инков и майя) она схожа с античной и ориенталистической археологией, ибо имеет дело с иератической письменностью и сосредоточена на искусстве, а в изучении других индейцев, в частности индейцев Северной Америки, она схожа с первобытной археологией (а также с австралийской и африканской), ибо имеет дело с бесписьменными культурами племен, которые еще недавно жили в тех же местах и остатки которых живут неподалеку.

Во всех случаях археология внеевропейских земель (все ее отрасли) связана с колонизацией этих земель и колониальной политикой европейских держав и ее последствиями. Как никакая другая археология эта археология следовала империалистическим стимулам, что не обязательно отражается на ее результатах. Но в чем-то, несомненно, отражается.

Из-за экзотичности и сенсационности открытий полевая археология занимала в этих отраслях больше места, чем в центральных, а интерпретация меньше, и основные идеи и теории археологии складывались, по крайней мере вначале, не в них. Поэтому мой курс, который посвящен прежде всего истории археологической мысли, мог бы не останавливаться подробно на зарождении и становлении этих отраслей, но так поступать нельзя, поскольку, во-первых, тогда картина формирования археологии окажется неполной и искаженной, а во-вторых, кое-какие идеи в этих отраслях все-де разрабатывались.


2. Зарождение ориенталистической археологии: Египет . Египетская археология четко начинается с наступлением XIX века (Baikie 1924; Bratton 1968). В эпоху Возрождения, а особенно в век Реформации и Век Просвещения в Египте бывали отдельные путешественники, но они обычно ограничивались районом больших пирамид и сфинкса, и их публикации мало что добавляли к тому, что было известно из писаний древних греков и римлян. Ситуация резко изменилась в 1798 г., когда генерал Бонапарт с 35 тысячами солдат высадился в Египте, надеясь пресечь английскую колониальную торговлю. Он задумал и культурную экспансию Франции, и вез с собой Комиссию по искусствам и наукам, состоящую из 175 ученых (географов, астрономов, химиков, физиков, биологов, ориенталистов и историков), а также картографов, инженеров, архитекторов и художников. Возглавлял эту экспедицию барон Виван Денон, о котором уже была речь в главе об античной археологии (рис. 1).

Когда Нельсон разбил французский флот и Наполеон прорвался на одном корабле назад во Францию, бросив свои войска и экспедицию на произвол судьбы, ориенталисты экспедиции сделали одно из наиболее важных открытий в папирологии, хотя это был не папирус. Один из военных инженеров, реконструируя развалившиеся арабские фортификации близ Росеты к востоку от Александрии, обнаружил вмонтированный в стену полированную базальтовую плиту с двуязычной надписью - билингвой: надпись иероглифами, которые тогда еще не читались, а под ней другая, непонятными письменами (это было египетское демотическое письмо), и ниже - третья, на греческом (рис. 2). Когда французские войска в Египте капитулировали, британский генерал Хатчинсон потребовал все результаты работ экспедиции сдать для отправки в Британию. Но, уступив протестам французских ученых, разрешил им увести с собой все записи, планы, рисунки и коллекции растений, животных и минералов, но все древности, включая Росетский камень, были отправлены в Британский музей.

Впоследствии Росетский камень позволил гениальному французскому полиглоту Жану Франсуа Шамполиону расшифровать иероглифическую египетскую письменность и дать начало папирологии. Это рывком передвинуло Египет из преистории в историю. Но это же имело следствием некоторое застревание египетской археологии на описании и иллюстрировании: письменные источники выдвинулись на первый план (Kemp 1984).

В 1802 г. Денон опубликовал во Франции двухтомный предварительный отчет "Путешествие в Верхний и Нижний Египет", в том же году переведенный на английский. Затем с 1809 по 1828 выходило полное "Описание Египта" в 28 томах, для которого Денон изготовил 120 таблиц. Ко времени окончания этого издания многих из памятников, зафиксированных в нем, уже не существовало: они были разрушены. Некоторые при новом строительстве, как храм в Арманте (рис. 3) - чтобы построить сахаро-очистительный завод. Другие разрушены феллахами (крестьянами), чему французская экспедиция только способствовала: феллахи считали, что измерять, зарисовывать и отгребать песок иностранцы могут, только зная, что там их ждут сокровища. Сокровищ феллахи не нашли, но большое количество памятников разобрали и разметали. Охота за сокровищами сменилась охотой за антиками, поскольку оказалось, что и за простые древности, не из золота и серебра, приезжие иностранцы хорошо платили.

Мохаммед Али паша, ставший главой Египта, хедивом (под номинальным господством турецкого султана), вознамерился модернизировать Египет, а для этого нужна была помощь европейских государств. Чтобы ее заслужить, хедив разрешил европейцам размонтировать египетские памятники и вывозить из Египта древности. Египет стал полем деятельности бесцеремонных и жадных европейских авантюристов. Особенно отличались итальянцы, возможно, потому, что за ними был уже многовековой опыт разграбления и вывоза из страны классических древностей Италии. В Египте именно итальянцы служили агентами Франции и Англии. На французской службе был Бернардино Дроветти, который прежде был полковником наполеоновской армии, а потом французским генеральным консулом - до 1829 г. Этот со своими подручными и земляками Лебуло и Россиньяно был главным на рынке древностей: крупнейшие египетские коллекции мира - Парижа, Берлина и Турина - были сформированы в основном из добычи Дроветти. Интересы Англии представлял ее генеральный консул Генри Солт, но за него работал итальянец Джованни Бельцони (Giovanni Belzoni, 1778 - 1823, рис. 4), уроженец Падуи.

Этот был одним из наиболее прославившихся на этом поприще пиратской охоты за древностями (Fagan 1975; Montobbio 1984; Stiebing 1993: 60 - 69; Bahn 1996: 100). Более 190 см ростом, много лет он подвизался в Англии как цирковой силач (он поднимал железную платформу с 12 людьми). В Египет он подался, чтобы усовершенствованное им водяное колесо для подъема воды предложить хедиву, который однако, не стал покупать изобретение. Тогда Бельцони нанялся к Британскому генеральному консулу Генри Солту добывать для него древности. В 1816 г. он успешно доставил ему в Александрию колоссальную гранитную голову и часть торса статуи фараона (как оказалось, Рамсеса II) из храма в Фивах (рис. 5). Конкурентом его был другой итальянец, Дроветти, который устраивал волнения среди рабочих Бельцони, но тот справился с этим, и колосс был доставлен из Александрии в Лондон, в Британский музей.

Другим предприятием Бельцони были раскопки выдолбленного в скале храма Рамсеса II в Абу-Симбеле в Нубии. Узнав еще в 1815 г. от молодого швейцарского искателя приключений, посетившего Абу-Симбел в 1812 г. о засыпанных песком по шеи огромных статуях, выступающих из скалы, Бельцони согласился с молодым человеком, что это, вероятно, вход в храм. Еще двигая голову Рамсеса в Александрию, Бельцони съездил в Абу-Симбел и попытался удалять песок, но это оказалось очень трудоемким делом. В 1817 г. Бельцони вернулся в Абу-Симбел и, углубившись на 12 метров, нашел вход в храм и пролез внутрь. Он был первым европейцем, кто видел внутренность храма (рис. 6).

В последующие годы Бельцони продолжал вывозить крупные памятники в постоянной борьбе и даже вооруженных схватках с людьми Дроветти. Он охотился и за портативными вещами - папирусами, которые можно было бы продать Солту и другим любителям. Бельцони проникал в древние могилы и крушил всё на своём пути. Вот отрывок из его отчета:

"После проникновения в такое место, через проход в пятьдесят, сто, триста или может быть шестьсот ярдов (ярд - 91, 5 м), почти преодолев его, я искал место для отдыха, нашел одно и ухитрился усесться; но когда мой вес нажал на тело египтянина, оно смялось, как картонная коробка. Я, естественно, оперся на руки, чтобы удержать свой вес, но они не нашли лучшей поддержки; так что я весь упал на сломанные мумии, с треском костей, лохмотьев, и деревянных ящиков, которые подняли такую пыль, что заставили меня не двигаться в течение четверти часа, поджидая, пока она уляжется. … Однажды меня провели из такого места в другое подобное ему через проход длиною около двадцати футов (шести метров) и не шире, чем чтобы только тело могло протиснуться. Всё было забито мумиями, и я не мог пройти, не сталкиваясь лицом с физиономией какого-либо покойного египтянина; но когда проход пошел вниз, мой вес помог мне; однако я не мог уклониться от голов, ног, рук и голов, скатывающихся сверху и покрывших меня" (Belzoni 1820).

По выражению авторов романа об археологии, современный египтолог, читая о деяниях Бельцони меняет цвет, как хамелеон, становясь "то зеленым от зависти, то красным от стыда, то белым от гнева" (Magoffin and Davies 1929: 50). Даниел называет Бельцони "грубияном в археологии, грабителем могил" (Daniel 1975: 155). Стибинг, однако, отмечает, что "Бельцони был не хуже своих современников, а во многих отношениях гораздо лучше. Он был смелым, интеллигентным, добродушным малым, который не разрушал древностей намеренно" (Stiebing 1993: 66). Для сравнения Стибинг приводит полковника Ричарда Говарда Вайза, который, прибыв в Каир в 1836 г. "изучать" пирамиды и столкнувшись с трудностями отыскать вход, просто проломил дорогу взрывом.

Схватки Бельцони с Дроветти привели к разделу территории между Дроветти и Солтом по Нилу: к востоку от Нила собирает древности Дроветти, к западу - Солт. Поэтому когда французский инженер Жан Лелоррэн подрядился добыть для Франции древний зодиак с потолка храма в Дендре (территория Солта), ему пришлось добывать фирман тайком и действовать, скрываясь от английских туристов. А когда, выпилив изображение, его транспортировали по Нилу, наперерез было выслано английское судно. Но Лелоррэн поднял французский флаг, провоцируя международный скандал, а паша на жалобу Солта ответил, что документы на вывоз в порядке.

Между тем два известных лингвиста возглавили археологические экспедиции своих стран в Египет - француз Жан Франсуа Шамполион, расшифровавший к 1822 году двадцать два иероглифа и установивший родство древнеегипетского языка коптскому, и немец Карл Рихард Лепсиус из Берлина, с энтузиазмом использовавший его расшифровку. Как и античная археология, египетская оставалась делом филологов. Экспедиция Шамполиона состоялась в 1828 - 29 гг., экспедиция Лепсиуса - в 1842 - 45. Они фиксировали египетские храмы, раскапывали могилы, собирали надписи. Это позволило им построить хронологию и скелет египетской истории, ставший стержнем для абсолютной хронологии европейской протоисторической археологии. В 1849 г. Лепсиус опубликовал "Египетскую хронологию", а в 1849 - 58 результаты своей экспедиции в 12 монументальных томах с 894 таблицами размером 77 на 61 см!


3. Мариэтт-бей . Тем временем в 1835 г. паша Мохаммед Али издал указ о запрете вывоза древностей из страны и о создании музея в Каире. Но никакой службы охраны создано не было. Сменивший Мохаммеда Али его сын Аббас рассматривал музей по-восточному - как удобное хранилище даров для важных визитеров. Этому положил конец француз Огюст Мариэтт (Auguste Mariette, 1821 - 1881).

В 1850 г. этот молодой француз заинтересовался египтологией, ознакомившись с бумагами своего кузена, который работал писцом в экспедиции Шамполиона. Теперь Мариэтт, специалист по коптскому языку (тоже филолог) и сотрудник Лувра, прибыл в Египет с целью закупки некоторых коптских рукописей для Лувра. Посетив Саккару, он заметил голову сфинкса, торчащую из песка - точно такую, как у сфинксов, которые он видел в садах египетских вельмож в Каире и Александрии. Не отсюда ли они все происходят? Но тогда это какое-то важное место. Мариэтт вспомнил: Страбон писал, что у Мемфиса находился храм Сераписа "в месте столь песчаном, что дюны песка подымаются ветром, а некоторые из сфинксов, которых я видел, были закопаны даже по самую голову, а другие были видны только наполовину" (Geogr. XVII, I, 32). Со времени Страбона сфинксы простояли две тысячи лет - как же их должно было занести песком с тех пор!

Слово Серапеум происходит от имени Серапис, а это имя - сокращенное греческое название египетского бога Озириса-Аписа (по имени бога и посвященного ему священного быка).

Забыв свою миссию, Мариэтт на деньги, отпущенные ему на рукописи, нанял землекопов и начал раскапывать песок, даже не озаботившись разрешением от египетского правительства на раскопки. Скоро он открыл аллею сфинксов Серапеума (с могилами Древнего Царства по обе стороны от аллеи. В одной из них он нашел знаменитую статую сидящего писца (рис. 7). Когда деньги окончились, он сообщил своим нанимателям о растрате, но те оценили открытие и отпустили большие деньги на продолжение раскопок. В ноябре 1851 г. Мариэтт нашел вход в Серапеум. Но тут сведения о незаконных раскопках достигли ушей хедива, и он повелел немедленно прекратить раскопки. Компромисс был достигнут дипломатическим путем: всё открытое увозят во Францию, но будущие находки останутся в Египте. Мариэтт же, прекратив раскопки по повелению хедива, оставил сбоку главного входа присыпанный песком тайный лаз в Серапеум, и, для вида пакуя ящики, по ночам продолжал со своими людьми вести исследования в храме, вынося оттуда находки. Там были могилы священных быков, которые воплощали Аписа. Через несколько месяцев генеральный консул Франции добился от Аббаса паши разрешения на продолжение раскопок. А в 1854 г. Аббас был убит, и ему наследовал его брат Саид.

Мариэтт обратился к нему с меморандумом о необходимости учредить службу охраны древностей и построить специальный археологический музей, где бы можно было выставить замечательные находки. В 1859 г. произошел такой эпизод. Близ Фив люди Мариэтта нашли позолоченный саркофаг царицы Ааххотеп. Прежде чем Мариэтт успел распорядиться об отправке находок в Каир, местный правитель Мудир выкрал украшения царицы, распаковал их в своем гареме и отправился по Нилу на судне к хедиву, чтобы принести их в дар от себя. Мариэтт бросился преследовать судно Мудира пароходом, догнал тихоходное судно, взял его на абордаж, силой отнял драгоценности и привез их в Каир. Хедива очень забавил этот эпизод. Он взял золотую цепочку для одной из своих жен, скарабея для себя, а остальное отдал в музей.

Саид-паша был заинтересован в благоволении Франции и к визиту Наполеона III решил подарить ему какие-нибудь роскошные находки. Для этого он предложил Мариэтту продолжить раскопки. Визит Наполеона не состоялся, но Мариэтт с помощью своего земляка Лессепса, строителя Суэцкого канала, успел завоевать доверие паши и добился выполнения своих запросов. Назначенный генеральным директором новоучрежденной службы охраны древностей, он сумел прекратить практику раздачи даров древностями, жестко пресек деятельность грабителей могил и торговцев древностями, а Египетский музей (сначала в Булаке), открытый в 1863 г., стал под его руководством одним из лучших музеев мира. В 1867 г. древние египетские драгоценности были выставлены в Париже, и императрица Евгения, жена Наполеона III, намекнула хедиву, теперь уже Измаилу, что она была бы весьма польщена получить всю коллекцию в дар. Хедив, который был очень заинтересован во французских займах, ответил посланнику императрицы: "Есть в Булаке лицо более могущественное, чем я, и обращаться нужно к нему". От Мариэтта был получен твёрдый отказ. Даниел называет это день "великим моментом в истории археологии" (Daniel 1975: 164).

Отмечая окончание строительства Суэцкого канала в 1869 г., Мариэтт написал для Верди либретто оперы "Аида", где герой и героиня заживо похоронены в храме Птаха в Мемфисе. Великолепный марш из оперы "Аида" с победными трубами как бы озвучивает блистательное вторжение Мариэтта в Египет и победоносное шествие по египетской археологии.

Не доверяя другим археологам, Мариэтт руководил почти всеми экспедициями в Египте сам, лично. Он копал в тридцати разных местах. Это приводило к спешке и недогляду, к недостаточной фиксации. Возле сфинкса он удалил упавшие руины храма динамитом, совсем как полковник Вайз за два десятилетия до него. Мало что из его раскопок публиковалось достаточно полно (но пять томов "Дендеры" всё-таки опубликованы), а его рукописные отчеты погибли при наводнении в Каире в 1878 г. Через три года после наводнения шестидесятилетний Мариэтт-бей умер. Два года спустя крупнейший исследователь Египта в следующем поколении англичанин Флиндерс Питри грустно констатировал:

"Ничего не делалось по единому плану; работы начинались и бросались неоконченными; не учитывались нужды и запросы будущего исследования и не использовались цивилизованные сберегающие труд устройства. Тошнотворно видеть скорость, с которой всё разрушалось, а на сохранение обращалось мало внимания" (цит. по: Daniel 1975: 162).

Но при всех недостатках Мариэтта, он сделал очень много и привел египетскую археологию в относительный порядок. Он добился создания первого на Ближнем Востоке археологического музея и ликвидировал деятельность расхитителей могил. У себя в стране мы не можем с этим справиться и сейчас.


4. Зарождение ориенталистической археологии: Святая Земля, Месопотамия и Персия . В отличие от Египта в странах Западной Азии очень мало памятников сохранилось на поверхности, отчего эти страны меньше привлекали путешествеников-антиквариев в эпоху Возрождения, да и позже, включая эпоху Просвещения. В 1626 г. римский купец и бонвиван Пьетро делла Валле путешествовал по всему Ближнему Востоку (Египет, Палестина, Месопотамия и Западная Персия) и привез несколько кирпичей с клинописными надписями из большого городища (Персеполя) и рисунок холма, называемого Бабиль - места руин Вавилона (рис. 8). Копии с персидских клинописных надписей сделал и датский врач Карстен Нибур в 1765 г. Но эти надписи вызвали интерес только у некоторых ученых, не у широкой публики: всеобщее внимание было занято древностями античного мира, да еще, пожалуй, Египта.

Атеизм революционных преобразований (вплоть до изменения календаря) и, уж во всяком случае, подрыв христианской религии в годы Французской революции сделали столь острой проблему подтверждения Библейской истории, как ее не смогли сделать века библейской критики в эпохи Реформации, Просвещения и Научной революции, хотя, конечно, они подготовили этот подрыв. Особенно этому содействовали научные исследования по хронологии человечества (Childs 1970). С началом XIX века наступил период интенсивного освоения антиквариями-путешественниками Ближнего Востока - библейских земель. Этому способствовало обострение колониальной экспансии европейских держав после Наполеоновского броска в Египет. В Оттоманской империи султан Махмуд II стал с начала XIX века интенсивно европеизировать армию, для чего нуждался в помощи европейцев, а это облегчало их проникновение в подвластные Турции земли.

Английский географ Эдвард Дэниел Кларк (Edward Daniel 1769 - 1821), профессор минералогии и распорядитель библиотеки Кембриджского университета (Otter 1824), прибыл в Палестину в 1801 г. и, посетив церковь Святого Гроба в Иерусалиме, убедился, что там нет древней могилы. Он усомнился в древности и других святых мест и опубликовал свои наблюдения в двух томах в 1817 г.

Один из его студентов в Кембридже Йоганн Людвиг Буркхардt (Johann Ludwig Burckhardt, 1784 - 1817), швейцарец, эмигрировавший в Англию из ненависти к революционной Франции, был под большим впечатлением от рассказов Кларка и, выучив основы арабского языка, астрономии и медицины, отправился на Ближний Восток. В 1809 г. он прибыл в Алеппо и пробыл там и в Дамаске почти три года, совершенствуясь в арабском. Он переоделся в арабскую одежду и объявил себя шейхом по имени Ибрагим ибн Абдулла из Индии. В этом виде он обследовал руины, включая Пальмиру, и копируя надписи. Оттуда он начал путешествие в сторону Каира. Он идентифицировал многие места, упоминаемые в Библии и ранее неизвестные европейцам, и был первым со времени римлян европейцем побывавшим в Петре к востоку от Мертвого моря. Из Египта он отправился в Нубию, был первым европейцем, посетившим храм Рамсеса II в Абу-Симбеле, и умер от дизентерии в 1817 г. в возрасте 33 лет. Он похоронен в Каире на мусульманском кладбище, а его дневники опубликованы посмертно в 1819 и 1822 гг. под названием "Путешествия в Сирию и Святую Землю в 1810 - 12 г.".

В 1808 г. в возрасте 21 года Клодиес Джеймс Рич (Claudius James Rich, 1787 - 1820), родившийся в Дижоне (Франция), но ребенком перевезенный в Англию, был назначен британским резидентом с консульскими полномочиями в Багдаде (Alexander 1928; Lloyd 1945/1955). Столь раннее назначение на ответственную должность (шла острая вражда с Францией) не случайно. В возрасте 17 лет Рич, зачисленный кадетом в Ост-Индскую кампанию, обратил на себя внимание даром к изучению языков. Кроме древних греческого и латыни, а также ряда современных европейских языков, парень выучился турецкому, персидскому, арабскому, еврейскому и немного китайскому. Его послали усовершенствоваться на Ближний Восток, а через четыре года назначили на пост в Багдад (рис. 9).

Его путешествия по Востоку пробудили в нем интерес к древним городам Месопотамии, и в конце 1811 г. он провел несколько недель, обследуя Бабиль - место древнего Вавилона. Туда он проехал с небольшим вооруженным отрядом и 70 гружеными мулами. Свои наблюдения он опубликовал как "Доклад (Memoir) о руинах Вавилона" в 1815 г. с точным планом места. Не будучи археологом, этот антикварий-любитель провел небольшие раскопки в Вавилоне и обнаружил погребение. В 1817 побывал там еще раз и опубликовал на следующий год "Второй доклад о руинах Вавилона". Байрон в "Дон Жуане" упоминает две книги Клодиуса Рича. В 1821 г. Рич посетил Мосул и увидел два холма - Куюнджик и Неби Юнус, вместе образующие место Ниневии. Рассорившись с пашой, Рич вместе с женой Мери вынужден был покинуть Месопотамию - он отправился в Персию. Вскоре он заразился холерой и умер, как Буркхардт, в возрасте 33 лет, но его наблюдения были, так же как и перед тем Буркхардта, опубликованы посмертно в 1836 г. как "Повествование о пребывании в Курдистане и о месте древней Ниневии". Осталась после него и коллекция восточных рукописей и монет вместе с надписанными кирпичами из Вавилона, четырьмя глиняными цилиндрами с надписями, 32 клинописными табличками и другими древностями.

Параллельно с этим шла работа над расшифровкой клинописи. В 1802 г. немецкий учитель Георг Фридрих Гротефенд (Georg Friedrich Grotefend, 1775 - 1853, рис. 10), поощряемый к исследованиям профессором Гейне, догадался, что повторяющаяся последовательность знаков отражает персидскую царскую титулатуру. В подходящей формулировке "великий царь, царь царей" и "царь … сын царя …, сына …" последнее имя не имело царского титула, а такая последовательность имен была в короткой персидской династии только одна - Ксеркс сын Дария сына Гистаспа. Гёттингенская Академия наук не признала открытие простого учителя, не знающего языков, и отказалась публиковать, но тридцать лет спустя англичанин Генри Кресуик Ролинсон (Henry Creswicke Rawlinson, 1810 - 1895) независимо повторил его результат.

Будучи лейтенантом, получившим классическое образование (Rawlinson 1898), Ролинсон (рис. 11) похвалялся, что готов "на пари в 100 фунтов соревноваться с любым соперником в беге, прыжках, метании колец, в теннисе, бильярде, охоте на голубей, забое свиней, беге с препятствиями, шахматах и карточной игре" (Bahn 1996: 108). В 1835 г. Ролинсон как кавалерийский офицер, знающий восточные языки, был послан в Керманшах военным советником персидского губернатора Курдистана, чтобы реорганизовать персидскую армию и противостоять распространению российского влияния на пути в Индию. Он также исследовал персидский Курдистан для Королевского географического общества, за что получил золотую медаль. Именно во время этих поездок он заинтересовался клинописью. В 22 милях от Керманшаха на отвесной Бехистунской скале на высоте около 390 футов (122 м) от земли были выбиты рельеф и надпись клинописью (рис. 12 - 13). Между 1835 и 1837 годами Ролинсон проводил всё свое свободное время на скале, спускаясь сверху на веревках или стоя на узком уступе и копируя рельеф и надписи. Тогда же он повторил открытие Гротефенда и продвинулся дальше. В 1839 г. он послал Королевскому Азиатскому Обществу доклад о своих успехах. Первая Афганская война 1839 - 42 гг. прервала его работы у скалы, но в 1844 г. он стал британским резидентом в Багдаде и с помощью курдского юноши продолжил свои работы по копированию. Его перевод древнеперсидского текста в 400 строк появился в Журнале Королевского Азиатского Общества в 1946 - 47 годах. Тогда он обратил внимание на другие две надписи, сделанные той же клинописью, но на других языках. Один из этих языков оказался семитским, родственным еврейскому и арабскому, - это был ассиро-вавилонский язык, другой - эламитский.

В 1849 г. Британский музей поручил Ролинсону курировать работу над клинописными текстами, поступающими из раскопок Лэйярда (о них будет речь далее). А потом Ролинсон получил титул почетного доктора от Оксфорда и был избран в парламент; но, кроме того, он стал членом правления Британского музея, президентом Географического и Азиатского обществ, баронетом (рис. 14).

Сейчас стало известно, что Ролинсон был одним из ценнейших сотрудников британской разведки. Когда один лингвист, Эдвард Хинкс, в 1846 г. опередил его в переводе персидской надписи из Бехистуна, Ролинсон, узнав об этом, отправил в лондонский журнал, где уже печаталась его собственная статья письмо с поправками по Хинксу (но без ссылок на него), так что оно было опубликовано раньше работы соперника. Когда его уличили в плагиате, он подделал почтовый штемпель, доказывая, что его письмо отправлено раньше, чем он мог бы узнать об открытии соперника. Подделка штемпеля была нетрудной для опытного разведчика. Через несколько лет фальсификация была всё-таки разоблачена.

Но из всех его деяний, славных и позорных, больше всего запомнилось истории наиболее импозантное - копирование Бехистунской надписи, на пару с курдским мальчиком на весу над бездной.


5. Открытие Ассирии: Ботта и Лэйярд. После Рича раскопки сосредоточились в Месопотамии (Hilprecht 1904; Parrot 1946; Lloyd 1947/1980; Duel 1961; Церен 1966; ). Успехи Рича побудили Францию направить и своего консула в Мосул - в 1840 г. туда прибыл Ботта.

Поль Эмиль Ботта (Paul Emile Botta, 1802 - 1870) был сыном историка. Он получил образование врача и энтомолога, служил врачом в Египте при Мохаммеде Али с 1830 г. и там заинтересовался древностями. В 1833 он был назначен французским консулом в Александрии и предпринял экспедицию в Иемен в поисках исторических остатков. Таким образом, в Мосул он прибыл уже опытным в дипломатических делах, восточных языках и разыскании древностей. Сразу же по прибытии он стал объезжать верхом окрестности, присматриваясь к холмам, собирая у местных жителей древнюю керамику, надписанные кирпичи и другие древности и разузнавая, где они это нашли. В 1842 г. он решил начать раскопки холма Неби Юнус, напротив Мосула через реку Тигр, холма, уже давно распознанного как место Ниневии, столицы Ассирии. Но, встретив недовольство мусульман (там находилась их святыня), стал раскапывать Куюнджик. Однако после нескольких месяцев раскопок Ботта был очень разочарован, ибо находки сводились к нескольким надписанным кирпичам и мелким обломкам каменных рельефов. Он уже хотел забросить раскопки, когда прохожий араб из деревни Хорсабад сообщил ему, что их деревня построена на холме, изобилующем каменными обломками рельефов и надписанными кирпичами.

Раскопки были перенесены туда, и сразу же Ботта наткнулся на стену и плиты с рельефами. Он телеграфировал в Париж: "Ninève est retrouvé" ("Ниневия обнаружена"). Французское правительство немедленно отпустило средства на продолжение раскопок, отрядило художника Эжена Фландена для зарисовок и распорядилось послу в Стамбуле обеспечить для раскопок султанский фирман. Но Ботта уже получил распоряжение местных властей прекратить раскопки. Местный губернатор паша Мохаммед Керити Оглу подозревал, что Ботта ищет закопанное золото, и всячески добивался прекращения раскопок: заключал землекопов француза в тюрьму и добивался у них признательных показаний, призывал местных феллахов отказываться от работы (они и так подозревали, что засуха и наводнение проистекают от нарушения покоя могущественных покойников); наконец, паша повелел прекратить раскопки под предлогом, что француз роет укрепления для антиправительственного заговора. По ночам феллахи проникали в раскопы и уносили деревянные крепления (дерево дорого в Месопотамии). Ботта был вынужден засыпать свои раскопы и ждать помощи от посла.

Когда Фланден привез от посла султанский фирман, Ботта c 300 землекопами раскопал телль почти до конца. Он думал, что раскапывает истинную Ниневию, но впоследствии оказалось, что это был дворец Саргона II (VIII в. до н. э.). Кроме рельефов Ботта раскопал огромные скульптуры львов и быков с человеческими лицами, стоявшими по бокам главного входа (рис. 15). Лучшая из них упала при перевозке, и когда Ботта вернулся за ней, местные крестьяне уже успели пережечь ее на известь и цемент. Тем не менее, целый ряд этих фигур был сплавлен по реке к морю и на корабле увезен во Францию. В 1846 г. они прибыли в Париж и были выставлены в Лувре. Роскошное пятитомное издание Ботта и Фландена "Памятники Ниневии" вышло в 1849 - 50 гг. (в одном томе - текст, в остальных четырех - рисунки Фландена). Ботта был обласкан королевским правительством, поддерживавшим его раскопки и издания, соответственно после революции 1848 года он попал в немилость и оказался в тени: служил в мелких дипломатических должностях на Ближнем Востоке.

Еще во время тщетных раскопок в Куюнджике в 1842 г. Ботта познакомился с молодым англичанином Остином Генри Лэйярдом (Austin Henry Layard, 1817 - 1894). Родившийся в Париже и воспитанный в Швейцарии, за три года до этой встречи 22-летний Лэйярд отказался от карьеры в юриспруденции ради страсти к путешествиям (Layard 1903). Вместе с еще одним искателем приключений они отправились через Балканы, Малую Азию, Месопотамию и Персию к Цейлону. В Месопотамии они выяснили, то в Персии идет гражданская война. Тут их намерения разделились: Лэйярд решил пробиваться через опасные земли, а его спутник предпочел безопасный путь морем, и они расстались. Два года Лэйярд странствовал среди диких бахтиярских племен (рис. 16) и, наконец, босого и в лохмотьях его выбросило к английской резиденции в Багдаде. К этому времени Персия была на грани войны с Турцией, и как агента, хорошо осведомленного в делах региона, резидент отправил Лэйярда в Стамбул в распоряжение британского посла сэра Стрэтфорда Кэннинга, а тот немедленно запросил для него пост атташе посольства. Именно в эту поездку в Стамбул Лэйярд и познакомился с Ботта.

Несмотря на соперничество Англии и Франции в охоте за восточными древностями, Лэйярд и Ботта немедленно подружились. Лэйярд сообщил другу Эмилю, что лучше перенести раскопки к Нимруду, чуть ниже по реке, а Ботта, хотя и предпочел Хорсабад, ознакомил друга Остина с неопубликованными результатами своих раскопок. В последующие два года Лэйярд выполнял поручения Кэннинга, и, уезжая в Англию, тот дал Лэйярду 60 фунтов для начала раскопок, о которых Лэйярд мечтал. Лэйярд поспешил в Нимруд, нанял шестерых рабочих и начал копать. Менее чем за 12 часов он обнаружил остатки двух ассирийских дворцов, как впоследствии оказалось, Ашшурнасирпала и Ассархаддона (соответственно IX и VII вв. до н. э.).

Тут он тоже столкнулся с тем же багдадским пашой Мохаммедом Керитли Оглу, который вставал перед Ботта, и по тем же причинам: паша и тут подозревал намерения найти и похитить из его владений золото. Он запретил раскопки под тем предлогом, то они нарушают покой мусульманских могил. Действительно, паша показал на телле надгробные памятники. Раскопки прекратились, но начальник турецкого отряда проговорился, что он и его люди потратили две ночи, свозя надгробные памятники на этот телль с окрестных кладбищ: "Мы разрушили больше настоящих могил правоверных, чем вы могли бы осквернить между Забом и Селамийя". Слава аллаху, месяц спустя губернатор утратил свой пост, а Лэйярд получил султанский фирман на продолжение раскопок.

Его главным надсмотрщиком над землекопами стал Ормузд Рассам, брат британского вице-консула в Мосуле, араб, но христианин несторианского толка и британский подданный. Он нанял тридцать единоверцев, чтобы было надежнее противостоять возможным проискам местных недругов. Лэйярд перенес раскопки в Куюнджик, где Ботта несколько месяцев не мог ничего найти, и снова Лэйярду повезло: он нашел обломки рельефа, упомянутого Ричем. Местный старик показал ему место, где закопаны остатки. Когда Лэйярд составил все обломки, они образовали самую большую пару крылатых быков из всех найденных.

Осенью 1846 г. Британский музей в ответ на хлопоты Кэннинга и Лэйярда отпустил две тысячи фунтов на раскопки. По расчетам Лэйярда этого не хватало на систематические раскопки телля, и вместо того Лэйярд решил добыть "наибольшее из возможных количество хорошо сохранившихся предметов искусства с наименее возможной тратой времени и денег" (цит. по: Lloyd 1947: 108) - прямо девиз кладоискательства! Как и Ботта, Лэйярд копал траншеями, разрушая культурные слои и многие сооружения и не обращая внимания на стратиграфию. Его интересовали только предметы искусства для музеев и надписи. Среди великолепных находок Лэйярда (крылатых львов и быков, фрагментов фресок, металлических шлемов и сосудов) одна оказалась особенно сенсационной - черный мраморный обелиск с надписью и рельефом, изображающим побежденных царей, приносящих дань ассирийскому царю Салманассару III (рис. 17). В числе этих царей оказался "Йеху, сын Омри, царь Израиля". А он упомянут в Библии. Это была первая привязка археологических открытий к библейской истории.

После шести месяцев раскопок деньги окончились, и Лэйярд увез крылатых львов и быков, обелиск и 70 барельефов в Англию (рис. 18). Там в 1848 г. он получил титул почетного доктора от Оксфордского университета, а 1849 г. он издал том зарисовок "Ниневия и ее памятники", все еще полагая, что раскапывал Ниневию, а также популярную книгу о своих раскопках "Ниневия и ее остатки". Книга и выставка пользовались таким бешеным успехом, что Британский музей пожаловал еще три тысячи фунтов на продолжение раскопок. Новые раскопки в 1849 - 51 гг. показали, что Ниневия всё-таки находилась не в Хорсабаде или Нимруде, а в Куюнджике. В 71 помещении дворца в Нимруде Лэйярд обнаружил настенные рельефы общей длиной почти в 3 км. Раскопки Нимруда дали рельеф, изображающий царя Синнахериба за взятием города Лахиша в Палестине, и надпись, сообщающую о его осаде Иерусалима. Это было еще одной связью с Библией, где говорится о вторжении Синнахериба в Иудею. Еще важнее для науки было открытие Лэйярдом дворцового архива клинописных табличек - помещений, заполненных табличками на глубину более 30 см. Это были богатейшие данные по истории Ассирии.

Лэйярд не только раскапывал царские дворцы, он провел зондажные раскопки и на местах более древних городов Вавилона, Ашшура и других. Там шли совсем другие находки, менее сенсационные, хотя и не менее важные для науки. Но, как правильно подметил Стибинг, копать там систематически у него не хватило ни денег, ни умения, ни терпения (Stiebing 1993: 106). В 1851 г., привезя новые скульптуры (рис. 19), Лэйярд возвратился насовсем в Британию пожинать славу своих деяний (Waterfield 1963). Он стал либеральным членом парламента, затем английским послом в Мадриде, позже в Константинополе (рис. 20).

В том же 1851 году, когда Лэйярд вернулся в Англию, Франция решила возобновить свою активность в Месопотамии, поручив новому консулу в Мосуле Виктору Пласу (Victor Place) продолжить раскопки Ботта в Хорсабаде. Три года Плас копал нетронутые части холма и раскопал части дворца, добыв новые рельефы. Это возбудило лихорадочное соревнование между Англией и Францией за ассирийские памятники. И Плас и Рассам, прежний помощник Лэйярда, а теперь его преемник, старались застолбить за собой как можно больше памятников: господствовал обычай, что памятник принадлежит той нации, которая первая воткнет лопату в холм. Оба высылали отряды землекопов на отдалённые холмы, те копали самостоятельно, и находки часто теряли данные о происхождении. Если отряды прибывали на памятник одновременно, разгорался конфликт. Особенно спорили о Куюнджике: ведь там уже копали и Ботта и Лэйярд. А между тем теперь уже было ясно, что именно Куюнджик - это древняя Ниневия! Пришлось поделить его на зоны: французам северная, англичанам - южная. Но в декабре 1853 г. Рассам, разочарованный бедностью находок в своем секторе, ночью прирезал часть французской зоны. За три ночи раскопок он открыл стену с рельефами и … новый дворец. Пласу, сознающему, что официальных прав на территорию нет, ничего не оставалось делать, как подарить эту часть "своей" зоны англичанам. Во дворце Рассам обнаружил рельеф, изображающий охоту Ашшурбанипала на львов и диких ослов, и в том же помещении - продолжение библиотеки (или архива), найденного Лэйярдом во дворце Синахериба. Вместе оба архива состоят из более чем двадцати тысяч табличек царской переписки, хроник, договоров, мифов и эпоса.

Генри Ролинсон, тогда британский резидент в Багдаде, разрешил Пласу отобрать несколько поврежденных скульптур дворца Ашшурбанипала для Лувра. Ряд скульптур был выделен и для короля Пруссии. Эти скульптуры, числом вместе 148, и все результаты своих раскопок в Хорсабаде Плас погрузил на плот и отплыл по Тигру. В 1855 г. на плот напали арабские бандиты, и плот со всем грузом ушел на дно Тигра.

В том же году разразилась Крымская война, и это положило конец целому этапу британско-французского соперничества и раскопок в Месопотамии. Пауза затянулась на два десятилетия. Оставалось углубляться в содержание обнаруженных табличек.

Расшифровка клинописи и освоение ассирийского языка тоже были завершены. В 1857 г. Корол. Аз. Об-во решило проверить, насколько надежны достигнутые успехи в переводе с ассирийского. Четырем виднейшим ученым (в их числе были Ролинсон и Хинкс) разослали новонайденную надпись в закрытых конвертах, все они прислали свои переводы, которые оказались идентичны. Ассириология доказала, что она стала наукой.


6. Ростки библейской археологии. Как мы видели, зарождение восточной археологии в Западной Азии начиналось в Святой Земле (Палестине) и проходило в значительной мере под девизом обнаружения библейских мест, подтверждения Библии. Кларк приехал в Палестину именно за этим, да и его ученик Буркхардт искал те же факты. Особую сенсационность раскопкам в Месопотамии придавало обнаружение библейских событий и имен: черный обелиск Салманасара с изображением израильского царя, приносящего дань, надпись Синнахериба о его осаде Иерусалима. Ролинсон, используя свою расшифровку клинописи и свои знания языков, сумел идентифицировать арабский Сенкера с древней Ларсой или библейским Элларсаром, тель Мукаяйяр - с Уром халдеев, домом библейского Авраама, тель Абу-Шахрейн - с библейским Уруком.

Между прочим, таблички пояснили, что связи с Библией не ограничиваются событиями истории и именами, но затрагивают и культуру, мифологию. Крылатые львы с человеческими лицами, охранявшие вход в царский дворец, назывались у ассирийцев керубами , а крылатые быки - серафами . Но если керубам и серафам прибавить семитское окончание множественного числа -им, то получатся библейские херувимы и серафимы , стоявшие в мире ином обок господа и охранявшие его. Древние евреи воображали своего бога кем-то вроде могущественного ассирийского царя.

В рамках восточной археологии возникала как ее отрасль археология Святой Земли (Hilprecht 1903; Macalister 1925; Silberman 1982), которая в дальнейшем развивалась в сторону библейской археологии . Основной задачей ее была идентификация библейских имен и событий с археологическими данными египтологии и ассириологии и, таким образом, проверка Библии, столь злободневная в XIX веке. От этих исследований ожидали подтверждения Библии, хотя Библия как исторический источник не оспаривается, она оспаривается в своей мифической части, и подтверждать надо бы излагаемые в ней чудеса, а как их подтвердить? Оформление этих исследований в особую отрасль относится к ХХ веку.


7. Известия о памятниках Индии. Первые сведения о древности южно-азиатской цивилизации пришли в Европу в конце века Научной революции - в 1681 г., когда в Лондоне были опубликованы записки моряка Роберта Нокса (Knox), который провел в плену на Цейлоне почти 20 лет. 14-летним мальчиком он отплыл с отцом на корабле на восток, через четыре года, в 1659, их корабль прибило к Цейлону штормом, и они пристали к берегу, надеясь починить корабль, но были взяты в плен. Отец умер в плену, а сын сумел убежать только в 1679 г. Нокс описывает государственное устройство, религию и обычаи сингалезцев, у которых он жил, но также сообщает о руинах древнего города Анурадхапуры, почитаемого святым, в северной части острова.

Во второй половине следующего века Британия захватила контроль над островом и всем побережьем Индии. В 1784 г. для изучения этих территорий было основано Азиатское Общество Бенгала. В публикациях этого общества за 1790 г. сообщалось о случайном открытии одного крестьянина - копая поле у Неллора к северу от Мадраса, он обнаружил остатки небольшого храма, а в них горшок с древнеримскими монетами и медалями II века н. э. Тем самым была доказана древность индийской цивилизации, которая, правда, и перед тем не вызывала сомнений у европейцев.

В 1803 - 04 гг. вышли два тома англичанина Джеймса Уэйлза (James Wales) "Индийские раскопки в горах Эллоры близ Аурунгабада в Декане". Уэйлз описывает резные в скале храмы и приводит их зарисовки (рис. 21).

Молодой британский офицер Джон Сили (John Seely), воинское подразделение которого стояло севернее Бомбея, проникся уважением к местной культуре и возмущался вандализмом своих соотечественников, которые в скальном храме острова Элефанты близ Бомбея пририсовывали неприличные детали на фигурах местных богов. Ничего не зная о книге Уэйлза, он слышал о скальных храмах Эллоры и предпринял трудное путешествие в 480 км, чтобы их увидеть. С восхищением Сили осматривал более тридцати индуистских, джайнистских и буддистских храмов этого места. Многие из них были вырезаны из цельной скалы и обкопаны кругом. В 1824 г. была опубликована его книга "Чудеса Элоры", в которой он призывает наладить охрану этих памятников. В 1845 в Лондоне вышла еще одна книга об этих памятниках - Джеймса Фергессона "Иллюстрации вкопанных в скалу храмов Индии".

Надписи на памятниках Индии стали понятны с первых десятилетий XIX века, когда Джеймс Принсеп (James Prinsep) расшифровал письменноть брахми, древнейшую из тех, которые использовались для санскрита.

В 40-е и 50-е годы некоторые любители начали собирать и первобытные артефакты - кремневые ножи и наконечники стрел, описывать мегалиты. "Отцом Индийской преистории" называют геолога Роберта Брюса Фута (Robert Bruce Foote), потому что в своих геологических изысканиях по всей стране он фиксировал и первобытные археологические памятники, включая палеолит. Археологическая служба Индии была создана в 1861 г., во главе ее встал отставной генерал Александр Кэннигхэм.


8. Начало археологии Нового Света: цивилизация майя . Когда в Северной Америке уже прогремела революция и три года оставалось до Французской революции, в 1786 г. испанские колониальные власти в Центральной Америке решили проверить слухи о каких-то городских руинах в джунглях. Они отрядили Антонио дель Рио, капитана испанской армии, обследовать местность. Капитан вместе с художником Рикардо Алмендаризом несколько месяцев продирались сквозь джунгли, пока не добрались до почти заросших растениями руин города недалеко от поселка Паленке. Краткий отчет капитана и зарисовки художника залегли в архиве города Гватемалы и в Испании, где более трех десятилетий на них никто не обращал внимания. Только во время латиноамериканских революций и освободительной войны против Испании рукописи попали в руки МакКая, который увез их в Англию, а там перевел на английский и опубликовал в 1822 г. под названием "Описание руин древнего города, открытого возле Паленке".

В эти сведения европейцам трудно было поверить. Между тем городские цивилизации Америки были известны почти с самого начала ее колонизации. В 1517 г. испанский конкистадор Франциско Хернандез ди Кордоба на трех суднах попал в шторм и, пристав к неизвестному берегу в Вест-Индии увидал окруженный стенами город с камеными пирамидами и дворцами. Мушкетами удалось отбиться от вооруженных копьями туземцев. Это был берег Юкатана, а народ принадлежал к цивилизации майя. На следующий год туземцы на свою беду попытались откупиться золотом, но лишь усилили аппетиты пришельцев. Те узнали, что золото приходит из страны на северо-западе, называемой Мехико. Еще через год в Мексику отправилась армия Хернандеса Кортеса и открыла государство, управляемое ацтеками. Кортес осадил столицу ацтеков Теночтитлан (ныне Мехико) и разрушил империю ацтеков. В 1523 - 72 гг. испанские армии захватили территорию цивилизации майя в Центральной Америке, а в 1527 - 46 - территорию инков в Южной Америке (в Перу).

Вместе с конкистадорами шли миссионеры францисканцы и доминиканцы, которые стремились обратить туземцев в христианство и каленым железом выжигали остатки старой местной религии - мифы, обычаи, сжигали книги и календари, разрушали памятники, уничтожали письменность. Один из ревностных гонителей местной веры Диего ди Ланда написал в 1566 г. краткий "Отчет о делах в Юкатане", где сообщал, как они насаждают истинную веру, и в этом отчете содержались некоторые сведения о местной культуре. Такие же краткие отчеты были написаны об ацтеках братом Бернардино де Сахагун ("Общая история дел в Новой Испании", конец XVI в.) и об инках Гарсиласо де ла Вега ("Королевские комментарии об инках", 1609). Эти рукописи посылались в королевский двор в Испанию для сведений и залегли там в архивах надолго. Но как они оказались в Новом Свете, среди дикарей? Уже в 1530 г. поэт Джироламо Фракасторо высказал догадку, что эти цивилизации - остатки Атлантиды, о которой сообщал Платон, и эту догадку потом повторяли многие ученые последующих веков - вплоть до Александра Гумбольдта в XIX веке.

Массы же, как испанцев, так и самих индейцев, напрочь забыли о существовании в недалеком прошлом этих городских цивилизаций. Уже в 1576 г., когда Диего Гарсия ди Паласио наткнулся на руины Копана, он не мог определить, что за народ населял этот город. И его отчет тоже был забыт в архиве до середины XIX века.

Таким образом, рукопись капитана дель Рио о руинах близ Паленке произвела впечатление открытия на МакКая, и он решился ее напечатать. Но еще до ее опубликования другая экспедиция обследовала руины близ Паленке. В 1808 г. Гуилермо Дюпэ и его художник Хосе Люциано Кастаньеда провели три года в джунглях, изучая до-испанские руины в Мексике. Очень детальный отчет их залег в Кабинете Естественной Истории в Мехико Сити. Опубликован он был на пять и больше лет позже публикации МакКая, а именно в "Мексиканских древностях" Х. Барадере в 1827 г. и в "Древностях Мексики" лорда Кингсборо в 1830 - 48.

Были и другие, менее заметные экспедиции. Но общее внимание привлекла экспедиция Стивенса и Кэзервуда. Джон Лойд Стивенс (John Lloyd Stephens), нью-йоркский адвокат (Van Hagen 1947), заинтересовался древностями во время двухлетнего путешествия по Европе и Ближнему Востоку. В конце путешествия, в 1836 г., в Лондоне он встретился с Фредериком Кэзервудом (Frederick Catherwood), архитектором и художником, который тоже путешествовал по Восточному Средиземноморью. Двое джентльменов моментально подружились. Кэзервуд показал другу свои отличные рисунки археологических остатков в Египте и рассказал о прочитанной книге с отчетом дель Рио о Паленке. Вернувшись в Америку к своей адвокатской практике, Стивенс опубликовал две книги о своих путешествиях, озаглавив их "Приключения в путешествии по …" ("Incidents of travel in …") - дальше шло продолжение: по Египту, Аравии Петреи и Святой Земле в первой книге (1837), по Греции, Турции, России и Польше - во второй (1838). Встречая всё чаще сведения о руинах городов в самой Америке, Стивенс загорелся идеей самому повидать их. Тем временем приехал Кэзервуд, и Стивенс быстро убедил его присоединиться. Обстоятельства складывались удачно: Стивенс был как раз назначен "специальным доверенным агентом" Америки в Центрально-Американской Федерации.

В октябре 1839 г. оба друга отплыли к мексиканскому побережью, а оттуда по реке Рио Дольче поднялись к ее истокам. Их целью был самый труднодоступный из открытых древних городов - Копан. Пробившись с опасными приключениями к Копану, они открыли каменные стелы и части пирамид. Стивенс записывает: "Америка, говорят историки, была заселена дикарями; но дикари никогда не воздвигали такие структуры, дикари никогда не вырезали такие камни" (Stephens 1856: 104). Чтобы облегчить работу и избавиться от препятствий, чинимых местными властями, Стивенс предложил собственнику земли продать участок с руинами: он ведь ему всё равно без пользы. Тот боялся властей. Тогда Стивенс надел свою дипломатическую форму с медалями, блестящими пуговицами и позументами - это произвело впечатление, и земля была куплена. Весной 1840 г. Стивенс и Кэзервуд продолжили свое путешествие к Паленко, а оттуда к руинам Уксмала. Там Кэзервуд заболел малярией, и пришлось срочно возвращаться в Нью-Йорк. В 1841 - 42 гг. они, однако, вернулись к Уксмалу, посетили Чичен Итцу и Тулум (рис. 22). В 1841 г. вышел двухтомный отчет Стивенса в уже апробированной манере: "Приключения в путешествии по Центральной Америке, Чипасу и Юкатану", в 1843 последовал второй отчет "Приключения в путешествии по Юкатану". Оба стали бестселлерами. Цивилизация майя стала первой из американских цивилизаций, которая получила освещение в археологии (Deuel 1967; Brunhouse 1973; Fagan 1977).


9. Начало археологии Нового Света: "строители холмов" . В Новом Свете городские цивилизации не были отмечены севернее Центральной Америки (Мезоамерики). На всем материке Северной Америки продвигавшиеся с востока колонисты встречали не руины дворцов и пирамид, а только земляные холмы, явно искусственные, которые эти пришельцы по традиции Старого Света называли "курганами" (используя английское слово "barrows" или латинское "tumuli") или более осторожно - "холмами" ("mounds"). Иногда на этих холмах росли большие деревья, так что было ясно, что насыпям минимум несколько сот лет, а их погребальная принадлежность подтверждалась тем, что при разрушении там показывались человеческие кости.

Неясен был способ сооружения (погребальный обряд) и неизвестно, кто их воздвигал. Одни считали, что курганы содержат останки воинов, погибших в битвах; другие - что курганы остались от периодического погребения рядовых покойников общины; третьи - что первого покойника в кургане ставили стоймя и присыпали землей, чтобы не падал, а к нему прислоняли новых, наращивая курган.

Научное исследование курганов началось сразу же после американской революции, и первым, кто взялся за это дело был виднейший деятель революции, автор Декларации Независимости и будущий президент Томас Джефферсон (Thomas Jefferson, 1743 - 1826, рис. 23). Около 1780 г. он раскопал круглый курган около своего дома в Монтичелло (это в Вирджинии) именно с целью установить, какая из гипотез об их назначении верна. Курган был сорока футов (12 м) в диаметре и семь с половиной футов (2,3 м) в высоту. До распашки курган был высотой около двенадцати футов (3,7 м).

Сначала Джефферсон копал наугад в разных местах насыпи и находил кости. Потом, чтобы понять структуру кургана, он решил проложить сквозь насыпь через центр "перпендикулярный разрез" - траншею достаточной ширины, чтобы по ней можно было ходить и изучать ее стенки. Обнаружил следующее:

"Снизу, то есть на уровне окружающей равнины, я нашел кости; над ними несколько камней, принесенных со скалы, отдаленной на четверть мили, и с реки в расстоянии одной восьмой мили; затем большой промежуток земли, потом опять слой костей, и так далее. В одном конце разреза было просто различимо четыре слоя костей; на другом - три; эти слои в одной части не шли в ряд со слоями в другой части" (Jefferson 1955: 99).

Отметив, что ни одна кость не была пробита пулями или стрелами, Джефферсон пришел к выводу, что погребены не воины, а обычные покойники. Обнаружив ближе к поверхности лучшую сохранность костей, он резонно заключил, то курган рос постепенно на протяжении большого времени. Известный британский археолог Мортимер Уилер расценил раскопки Джефферсона как "первые научные раскопки в истории археологии" (Wheeler 1956: 20).

Джефферсон отнес раскопанный им курган и другие подобные к американским индейцам, а самих индейцев по сходству с народами Восточной Азии вывел из Сибири через Берингов пролив. Таким образом, сразу же было предложено решение, общепринятое сейчас. Но тогда Джефферсон остался почти в одиночестве как в плане методов раскопок, так и по интерпретации - он опередил время почти на век (Lehmann-Hartleben 1943: 163). Он переписывался с Генри Брэкенриджем, очень наблюдательным исследователем курганов, который уже в 1811 г. отделил могильные холмы от валов, но приписал те и другие исчезнувшей расе, отличной от индейцев.

Многие американцы не могли принять мысль, что индейцы, которых они знали как диких, не имеющих государственной организации и не владеющих техникой, могли воздвигнуть крупные сооружения. Особенно эта идея напрашивалась в Огайо и Иллинойсе, где земляные сооружения достигают огромной величины. В штате Огайо их в самом конце XVIII века исследовали основатели городка Мариэтты генерал Руфус Патнем (Rufus Putnam) и священник Манассия Катлер (Manasseh Cutler). Насыпь в виде змеи (с яйцом в пасти) в графстве Адамс, Огайо, простирается в длину на 390 м (рис. 24). Холм высотой в 24 м возле Маймисбурга в Огайо содержит около 94 800 кубометров земли. Холм Кахокия в Иллинойсе высотой около 30 м имеет основание 330 х 216 м, то есть на 61 тысячу кв. м больше основания большой египетской пирамиды в Гизе (Stiebing 1993: 173 - 174; Bahn 1996: 113).

В 1783 г. Эзра Стайлз, президент Йельского колледжа, полагал, что курганы, как и цивилизации Мексики и Перу, оставлены хананитами, вытесненными из Палестины евреями при Йошуе. Бенджамин Франклин, друг Стайлза и автор проекта американской Конституции, считал, что земляные сооружения Огайо возведены испанским путешественником Де Сото. С ним был согласен Ной Уэбстер, автор знаменитого словаря. Еще один автор утверждал, что курганы оставлены викингами-данами, которые постепенно мигрировали в Мексику и стали там толтеками.

Наиболее популярной среди американцев была идея о том, что эти курганы возведены "пропавшими племенами Израиля". После смерти царя Соломона еврейский народ, состоявший из 12 племен, разделился на две части: десять племен на севере образовали государство Израиль, два на юге - государство Иудею. В VIII веке до н. э. Израиль был завоеван Ассирией, знать этих десяти племен была увезена в плен и исчезла из поля зрения истории. Уже в XVI веке, в эпоху Реформации, некоторые ученые предполагали, что эти исчезнувшие десять племен потому и исчезли из поля зрения историков Старого Света (как европейцев, так и арабов), что вырвались из ассирийского плена и на финикийских кораблях пересекли Атлантический океан или пешим ходом дошли до Берингова пролива, а там переправились в Новый Свет. Эта гипотеза была ничуть не более фантастична, чем другая - о том, что "строители холмов" (Moundbuilders) представляют собой пришельцев из Атлантиды, спасшихся от катастрофы.

Некоторые сторонники идеи "пропавших племен Израиля" считали, что индейцы и есть потомки израильтян, они же "строители холмов". Эту идею разделяли такие видные американские фигуры XVII века, как Роджер Уильямс, пуританин и основатель Род-Айленда, и Уильям Пенн, лидер квакеров и основатель Пенсильвании. Этой теории придерживался и Джеймс Эдэйр (James Adair), который прожил среди американских индейцев 40 лет и в 1775 г. написал "Историю американских индейцев". Почти каждому индейскому обычаю или обряду он ухитрялся подобрать еврейские параллели, почти в каждом индейском слове видел еврейские корни.

Но многие другие пропоненты концепции "строителей холмов" как "пропавших племен Израиля" резко отделяли диких индейцев от этой привязки к истории избранного библейского народа. Некоторые даже не считали, что они люди вообще, коль скоро они не упомянуты в Библии. Правда, папа Павел III в 1537 г. объявил, что индейцы - люди и могут принимать святое крещение (на этом и основаны были действия испанских миссионеров), но ведь североамериканские колонисты были в большинстве протестантами, а протестантам папа - не указ.

В 1805 г. в статье священника Таддеуса М. Харриса из Массачузетса аргументировалась идея, что незначительные и плохо организованные индейские племена не могли соорудить такие большие земляные конструкции, как те, что в штате Огайо. В 1820 г. вышла работа антиквария из Огайо, Калеба Этуотера, с очень точными зарисовками. Этуотер тоже высказался против принадлежности курганов индейцам - он считал их индусами из Индии. Таким образом, общепринятой оказалась идея, что "строители холмов" были какой-то "потерянной" белой расой - израэлитами, данами, финикийцами, египтянами, индусами или другим народом Старого Света (предложений было много). Когда в 1833 г. Джошуа Прайест опубликовал книгу в защиту этой идеи, книга разошлась в 22 000 экземляров за три месяца. Уильям Генри Харрисон, ставший позже девятым президентом США, в "Рассуждении об аборигенах долины Огайо", опубликованном в 1838 г., следом за епископом Мэдисоном из Вирджинии, предположил, что "строители холмов" были вытеснены более дикими племенами и ушли на юг, став ацтеками в Мексике.

Самым важным вкладом в изучение "строителей холмов" в первой половине XIX века было исследование двух археологов-любителей из Чилликота, штат Огайо, - издателя Эфраима Джорджа Скуайера (Ephraim George Squier) и врача Эдвина Гамильтона Дэвиса (Edwin Hamilton Davis). Более двух лет Скуайер и Дэвис (рис. 25 - 26) путешествовали по долинам рек Миссиссипи и Огайо, занося на карты и планы курганы. Они заложили шурфы более чем в две сотни курганов, собрали артефакты, сделали стратиграфические заметки и высказались о назначении курганов. Основанная в 1846 г. Смитсонова Институция издала их отчет в 1848 г. под названием "Древние памятники долины Миссиссипи". Классифицируя памятники, авторы отделили курганы от валов городищ, разделили холмы на конические курганы (рис. 27), пирамидальные основания храмов или домов вождей и фигурные насыпи в виде змей, медведей, птиц, черепах. Они также присоединились к мнению, что всё это оставлено некой исчезнувшей расой "строителей холмов", а не индейцами ("охотниками, презирающими труд"), но добавили, что, судя по разнообразию курганов, в составе этой расы были разные народы, жившие в разные времена. Это, конечно, гораздо более реалистично. Труд Скуайера и Дэвиса теперь считается классикой американской археологии.

Идея Джефферсона тоже имела своих сторонников, хотя и немного. Врач Уильям Бартрэм в книге 1791 г. о своем путешествии по ряду штатов не сомневался в принадлежности курганов индейцам. Джеймс Х. МакКаллоу копал несколько курганов в Огайо в 1812 и отметил, что найденные там скелеты неотличимы от современных индейских (публикация 1813 г.). В 1839 г. доктор Сэмъюэл Дж. Мортон систематически изучал сотни черепов всех рас и по многим измерениям подтвердил впечатления МакКаллоу. В 1836 г. секретарь казначейства и основатель Американского этнологического Общества Элберт Галлатин в своем сочинении "Обзор индейских племен в Соединенных Штатах" вкратце остановился на проблеме "строителей холмов". Он обратил внимание на сходства между прямоугольными холмами с плоской вершиной в США и храмовыми пирамидами в Мексике. Отсюда он заключил, что идея пирамиды просачивалась из Мексики на территорию США.

Почему же идея принадлежности курганов индейцам имела так мало успеха? Археолог ХХ века Роберт Силверберг отвечает на это так (не без юмора):

"Мечта о пропавшей в американской глубинке доисторической расе была очень подходящей; а если пропавшие люди оказались бы великанами, или белыми, или израэлитами, или данами, или толтеками, или гигантскими белыми еврейскими толтеками из викингов, то тем лучше. Народ Соединенных Штатов был тогда вовлечен в необъявленную войну против индейцев, которые блокировали путь колонистов к экспансии, увозя, пленяя или просто убивая их; а поскольку эта вековая кампания геноцида (против индейцев) продолжалась, было выгодно вызвать из небытия предшествующую расу, которую индейцы якобы вытеснили тем же способом. Совесть могла бы немного терзать по поводу истребления индейцев, но этого не будет, если удастся показать, что индейцы были далеко не коренными жителями этой земли, а сами лишь вторглись и целенаправленно разрушили славную старую цивилизацию Строителей Холмов" (Silverberg 1986: 57 - 58).

Роберт Даннелл не считает правильным придавать такое значение социально-идеологическому фактору. Он, во-первых, напоминает, что индейцы сами отрицали свое участие в воздвижении этих курганов, во-вторых, указывает на отсутствие сведений XIX века о курганах в индейском фольклоре и, в-третьих, на значительную депопуляцию индейского населения в XIX веке, действительно создававшую впечатление о его слабосильности (Dunnell 2001: 1292).

Мне кажется, нужно учесть еще одно обстоятельство. По выражению Роберта Бредвуда (Braidwood 1960: 4), прошлое является "плоским" для большинства американцев: для белых колонистов индейская история - не своя. А любому народу свойственно подсознательное стремление обзавестись местными предками, притом такими, которыми можно было бы гордиться. Вот белые американцы и тяготели к идее углубить историю белого населения в Америке, сделав "строителей холмов" "своими" - давними пришельцами из Европы. Поиски доколумбовых пришельцев из Европы до сих пор имеют горячих сторонников среди американцев.

Между тем, развернулось разграбление почитаемых могил славной цивилизации коллекционерами и агентами торговли древностями. Резные курительные трубки, чеканные медные орудия и оружие, украшения из могил "строителей холмов" шли за большие деньги. Некоторые коллекционеры организовывали собственные грабительские рейды. Один из них, богатый торговец хлопком по имени Сайрес Мур каждое лето собирал команду копателей и отправлялся по рекам Огайо или Миссиссипи на жилой барже. При виде курганов он посылал команду раскопать лучший. Каждую осень плавучий музей возвращался в Нью-Орлеан с обильным пополнением коллекции.

Такою американистская археология США подошла к Гражданской войне 1861 - 65 гг., прервавшей все археологические исследования в США. Война изменила общество США и заложила основы нового понимания его истории, обусловив и переоценку концепции "строителей холмов". Однако наряду с этим старая концепция еще держалась вплоть до 1930-х годов, да и в конце ХХ века еще можно было найти ее сторонников.


9. Россия и восточная археология. Считать ли Среднюю Азию, Кавказ и Сибирь до недавнего времени завоеванными территориями и колониями России, вопрос спорный, но ясно, что это не была исконная коренная Россия, и, по крайней мере, во время освоения этих земель отношение к ним в плане их изучения было таким же, как у западноевропейских держав к колониям и зависимым странам, а у США - к индейским землям. Да еще и древние культуры этих земель были схожи с культурами Древнего Востока (Кавказ и Средняя Азия) и индейцев Америки (Сибирь). Там возникала археология, подлежащая включению в восточную или (если речь о Сибири) - в первобытную, но примыкающую к археологии Северной Америки.

Нет смысла подробно рассматривать здесь этот раздел истории нашей дисциплины, коль скоро он входит в курс истории отечественной археологии (см. Формозов 1961: 24 - 39; Лебедев 1992: 56 - 59, 175 - 180, 213 - 220). Ограничимся лишь тем, что отметим несколько черт - для сохранения верной перспективы. Археологическое изучение Сибири началось еще в XVIII веке, Кавказа и Средней Азии спорадически велось в начале XIX века, но более интенсивно - только с последней четверти XIX века. Подобно индейским территориям в Северной Америке, археология Сибири поначалу развивалась как часть географического обследования края, но в отличие от Америки, почти исключительно силами одной национальной науки - российской (правда, с привлечением иностранных ученых). Археология Средней Азии и Кавказа была, как и на Западе, тесно связана с филологической ориенталистикой; как и на Западе, поначалу огромную роль в ее развитии играли офицеры.

В общем, восточная археология формировалась здесь почти одновременно с Западом, но менее интенсивно и менее эффектно. Зато в советское время быстрее, чем на Западе, вокруг русских исследователей росли местные кадры и археологические учреждения.


10. Заключение . Как видим, из всех рассмотренных отраслей ориенталистической археологии наибольшие успехи за этот век техники и революций сделали те отрасли, которые были более других связаны с текущей колониальной политикой и вдохновлены проверкой и подтверждением или опровержением Библии . Это отрасли, родственные папирологии и ассириологии. Американистская археология тоже связана с колонизацией территорий и немного с библейскими вопросами (через 10 племен Израилевых).

Характеризуя значение египтологии и ассириологии, Брюс Триггер сказал:

"Развитие египтологии и ассириологии в ходе девятнадцатого века прибавило 3 000 лет истории двум областям мира, которые были особенно интересны для библейских штудий, но для которых не было прямой документации. Обе дисциплины смоделированы по классическим исследованиям. Они зависят от письменных источников в том, что касается построения хронологии, добывания исторических данных и информации о верованиях и ценностях прошлого, но также были заняты развитием искусства и монументальной архитектуры, как они открываются археологии. И египтология, и ассириология зависели больше от археологии, чем классические исследования, ибо огромное большинство текстов, которые они изучают, должно быть выкопано из земли" (Trigger 1989: 40).

Таким образом, заключает Триггер, в то время как исследование истории искусства по-прежнему строит свою хронологию на письменных источниках, распространение этого метода на более ранние периоды показало археологам важность их профессии как базы для хронологии и других выводов.

Еще раньше Бредвуд даже считал, что эти исследования изначально могут быть объединены с античной археологией в одну отрасль. А в целом он делил археологию на две части: одну, охватывающую Грецию, Рим и Библейские Земли (под которыми он понимал и Египет и Месопотамию), а другую он связывал с развитием естественных наук, имея в виду первобытную археологию (Braidwood 1960: 15); средневековая археология оставалась у него не при чем. Да и эти две части археологии, добавлял Бредвуд, "я убежден, никогда не были вполне разделены". Он имел в виду сходства в полевой и лабораторной методике и в способах интерпретации. Вопрос, однако, в том, насколько эти сходства считались важными и насколько осознавались. Сходства между классической и восточной археологиями осознавались несомненно, особенно пока на Востоке шла та же охота за произведениями искусства. К этому присоединялось и изучение городских цивилизаций Америки.

Что же до "строителей холмов", то их изучение скорее было ответвлением преисторической археологии, а ее деятели какое-то время сохраняли старое наименование антиквариев, по образованию же были врачами, юристами, священниками, издателями, художниками и с классическими археологами никаких общих интересов не имели, разве что в выдвижении гипотезы о "пропавших племенах Израилевых".

Если же говорить обо всех отраслях науки о материальных древностях, то их сближение и объединение в археологии было еще впереди.


11. Некоторые уроки . Попытаемся сформулировать некоторые частные уроки истории. Прежде всего, деятельность Буркхардта и Рича еще раз показывает, что молодость не помеха для крупных открытий.

Второй урок можно было бы извлечь из жизненных итогов Ролинсона: даже самые изощренные и утаённые нарушения этики всё равно становятся известными, и плагиат ложится позорным пятном на самые блестящие научные достижения самого несомненного героя.

Частный урок можно извлечь также из публикации "памятников Ниневии" Ботта и Фландена, которая вскоре оказалась не Ниневией. Не стоит спешить с этническими, топонимическими и персональными идентификациями, если они основаны на косвенных доказательствах.

Библейская же археология с самого начала стала представлять доказательства, о которых, прежде, чем их предъявлять, стоило бы подумать: а что они, собственно, доказывают? Впрочем, это не грех подумать о всяких доказательствах.


Вопросы для продумывания:

1. Какая отрасль археологии была в рассматриваемый период основной, в которой формировалась археология как наука? Чем это можно доказать, и чем это было обусловлено?

2. Действительно ли восточная археология формировалась по образцу античной, на основе ее опыта, или это лишь впечатление современного историографа, а схожее формирование той и другой шло естественным путем под воздействием одних и тех же факторов?

3. Велика ли была изоляция отраслей археологии друг от друга, и чем она была вызвана?

4. Распродажа сокровищ Эрмитажа в советское время чем-то напоминает поведение египетского хедива Мохаммеда Али паши, но есть и отличия. В чем они?

5. Как оценить в целом деятельность Бельцони и Лэйярда - как полезный вклад или как разграбление и разрушение древностей?

6. Мы ведь тоже не можем счесть свое обращение с памятниками идеальным - не уподобляемся ли мы Бельцони и Лэйарду, только на новом витке спирали, и не будут ли археологи будущего также зеленеть, краснеть и бледнеть, глядя на нас?

7. Как оценить властную монополию Мариэтта - как благодетельную для археологии Египта или как гибельную для многих египетских памятников?

8. Можно ли распространить этот вывод на другие ученые монополии?

9. То, что Буркхард и Рич умерли в одном возрасте (в 33 года) - это случайное совпадение или тут есть некоторая закономерность?

10. Ролинсон и Лэйярд получили к концу жизни почти одинаковые почести - докторский титул от Оксфордского университета, членство в парламенте, видные посты. Что больше способствовало этому - их научные вклады или их заслуги как разведчиков? Аргументируйте ответ.

11. Тест ассириологии на надежность выводов известен и был применен в 1857 году. Возможен ли подобный тест для археологии, скажем, для восточной археологии?

12. Почему интерпретация курганов Джефферсоном имела мало влияния, несмотря на колоссальный авторитет исследователя? Кто представляется вам ближе к истине в этом вопросе - те, кто видят причину в "социальном заказе" или те, кто находят другие причины?


Литература :

Alexander C. 1928. Baghdad in the bygone days: from the journals and correspondences of Claudius Rich... London, John Murray.

Bahn P. G. (ed.). 1996. The Cambridge illustrated history of archaeology. Cambridge, Cambridge University Press.

Baikie J. 1924. A century of excavation in the land of Pharaohs. New York, Fleming H. Revell.

Belzoni G. 1820. Narrative of the operations and recent discoveries within the pyramids, temples, tombs, and excavations in Egypt and Nubia. London, John Murray.

Braidwood R. J. 1960. Archaeologists and what they do. New York, Franklin Watts.

Bratton F. G. 1968. A history of Egyptian archaeology. New York, Crowell.

Brunhouse R. L. 1973. In search of the Maya: the first archaeologists. Albuquerque, N. M., University of New Mexico Press.

Daniel G. E. 1950. A hundred years of archaeology. London, Duckworth (2d ed. 1975. A hundred and fifty years of archaeology. London, Duckworth).

Deuel L. 1961. The treasures of time: Firsthand accounts by famous archaeologists of their work in the Near East, New York, World Publishing.

Deuel L. 1987. Conquistadors without swords: Archaeologists in the Americas. New York, St. Martin's.

Dunnell R. C. 2001. United States of America, Prehistoric archaeology. - Murray: 1289 - 1307.

Fagan B. M. 1975. The rape of te Nile: tombs robbers, tourists, and archaeologists in Egypt. New York, Charles Scribner's.

Fagan B. M. 1977. Elusive treasure: the story of early archaeologists in the Americas. New York, Scribners.

Hilprecht H. V. 1903. Explorations in the Bible Lands during the ninteenth century. Philadelphia, A. J. Holman.

Hilprecht H. V. 1904. The excavations in Assyria and Babylonia. Philadeolphia, A. J. Holman (экстракт из предшествующего тома).

Jefferson Th. 1955. Notes on the state of Virginia. Chapel Hill, University of North Carolina.

Kemp B. 1984. In the shadow of texts: archaeology in Egypt. - Archaeological review from Cambridge, 3 (2): 19 - 28.

Layard A. H. 1903. Autobiography and letters. 2 vols. London, Murray.

Lehmann-Hartleben K. 1943. Tomas Jefferson, archaeologist. - American Journal of Archaeology, 47.

Lloyd S. 1980. Foundations in the dust: A story of Mesopotamian exploration. London, Thames and Hudson (1 st ed. Oxford, 1947, 2d ed. 1955).

Macalister R. A. S. 1925. A century of excavation in Palestine. London, The Religion Tract Society.

Magoffin R. V. D. and Davis E. C. 1929. The romance of archaeology. New York, Garden City.

Montobbio L. 1984. Giovanni Battista Belzoni: La vita i viaggi le scoperte. Padova, ed. Martello.

Otter W. 1824. The life and remains of the reverend Edward Daniel Clarke. London, G. Cowie & C o.

Parrot A. 1946. Archéologie Mésopotamienne. Vol. I: Les étapes. Paris, A. Michel.

Rawlinson G. 1898. A memoir of Major-General Sir Henry Creswicke Rawlinson. London, Longmans, Green & C o.

Silberman N. A. 1982. Digging for God and country: exploration, archaeology and the secret struggle for the Holy Land, 1799 - 1917. New York, Alfred A. Knopf.

Stiebing Jr., W. H. 1993. Uncovering the past. A history of archaeology. New York - Oxford, Oxford University Press.

Van Hagen V. W. 1947. Maya explorer: John Lloyd Stephens and the lost cities of Central America and Yucatan. Norman, University of Oklahoma Press.

Waterfield G. 1963. Layard of Nineveh. London, John Murray, 2nd ed. New York - Washingtjn 1968.

Wheeler M. 1956. Archaeology from the earth. Baltimore, Penguin.


Иллюстрации :

1. Виван Денон, измеряющий сфинкса в Наполеоновской экспедиции 1798 - 99 гг. в Египет. Иллюстрация из "Путешествия в Верхний и Нижний Египет". 1802 г. (Bahn 1996: 69).

2. Росеттский камень - билингва (В. А. Истрин. Развитие письма. М, АН СССР, 1961, табл. 4 после с. 192 или G. Daniel. Man discovers his past. London, Duckworth, 1966: 31, fig. 17).

3. Храм в Арманте по состоянию на 1789 г., зарисованный художниками Наполеоновской экспедиции. Из "Описания Египта", т. 2. 2-е изд. 1823 г. Позже уничтожен при строительстве на этом месте сахарного завода (Stiebing 1993: 61, fig. 9).

4. Портрет Джованни Бельцони (Bahn 1996: 100 или Ceram 1958: 102).

5. Транспортировка головы статуи Рамсеса II рабочими Бельцони из Рамессеума. По книге Дж. Бельцони "Шесть новых таблиц", 1822 г. (Stiebing 1993: 62, fig. 10 или Ceram 1958: 101).

6. Внутренность храма Рамсеса II в Абу-Симбеле. Из книги Сэмьюела Мэннинга "Страна фараонов", 1876 г. (Stiebing 1993: 63, fig. 11).

7. Статуя писца III тыс. до н. э. (Зенон Косидовский. Когда солнце было богом. М, Наука, 1968, с. 111).

8. Холм Бабиль - руины Вавилона, зарисовка Пьетро делла Вале в 1616 г. (Ceram 1958: 187).

9. Портрет Клодиеса Рича, в Британском Музее (Bahn 1996: 70 или Ceram 1958: 209).

10. Г. Ф. Гротефенд, керамическая медаль (Ceram 1958: 205).

11. Портрет Ролинсона в молодости, Британский Музей (Bahn 1996: 108).

12. Бехистунская скала с рельефом и надписями вокруг, фотоснимок (G. Daniel. Man discovers his past. London, Duckworth, 1966: 33, fig. 19, а лучше - Ceram 1958: 227).

13. Та же скала - литография по рисунку Ролинсона (Ceram 1958: 229).

14. Портрет Ролинсона в старости, фото Халтона Гетти (Murray 2001: 1092).

15. Обнаружение Ботта и его сотрудниками крылатых быков с человеческими лицами в Хорсабаде. Из книги Ботта и Фландена "Памятники Ниневии" (Stiebing 1993: 100, fig. 23).

16. Молодой Лэйард со своим слугой-луристанцем во время путешествия по Персии. Зарисовка Дж. Майнора Келлога - иллюстрация к книге Лэйарда об этом путешествии (Ceram 1958: 235)

17. Черный обелиск из Нимруда. Из книги Лэйярда "Ниневия и ее остатки", 1849 (Stiebing, 1993: 104, fig. 25).

18. Подготовка людьми Лэйярда крылатого быка с человеческим лицом из Нимруда к транспортировке. Из книги Лэйярда "Ниневия и ее остатки", 1849 (Stiebing 1993: 102, fig. 24).

19. Подъем крылатого быка весом более 10 тонн из раскопок Лэйярда по ступеням Британского музея в 1851 г. (Bahn 1996: 106).

20. Портрет О. Г. Лэйярда в старости (ок. 60 лет), из картинной галлереи Анны Ронан (Murray 2001: 807 или лучше Ceram 1958: 236).

21. Храм Каиласы в Эллоре. Из книги Дж. Уэйлза "Раскопки в горах Эллоры" (Stiebing 1993: 202).

22. Храм в Тулуме, Гватемала, зарисовка Кэзервуда, из книги Стивенса, 1841 (Stiebing 1993: 186, fig. 56).

23. Портрет Томаса Джефферсона, картинная галлерея Анны Ронан (Murray 2001: 745).

24. Холм Великой Змеи в Огайо, фото с воздуха (Bahn 1996: 113).

25. Портрет Э. Дж. Скуайера (Willey and Sabloff 1974: 44, fig. 17).

26. Портрет Э. Г. Дэвиса (Willey and Sabloff 1974: 44, fig. 18).

27. Могильный холм Крик в Зап. Вирджинии, рис. из книги Э. Дж. Скуайера и Э. Г. Дэвиса, 1848 (Stiebing 1993: 171, fig. 49 или Willey and Sabloff 1974: 45, fig. 20).

 
Top
[Home] [Library] [Maps] [Collections] [Memoirs] [Genealogy] [Ziemia lidzka] [Наша Cлова] [Лідскі летапісец]
Web-master: Leon
© Pawet 1999-2009
PaWetCMS® by NOX