Вярнуцца: Часть 1

Лекция 11


Аўтар: Клейн Л. С.,
Дадана: 20-06-2012,
Крыніца: Клейн Л.С. История археологической мысли. Курс лекций. Часть 1. СанкПетербург, 2005.



Открытие глубины прошлого

1. Библейская хронология. В середине XIX века, ездя по железной дороге и пользуясь телеграфом и фотографией, Ворсо считал, что заселение Европы произошло всего за 3000 лет до Р. Хр. Это вполне согласовывалось с библейской догмой о том, что весь мир и человечество возникли около 4000 лет до Р. Хр., т. е. за 5 - 6 тысяч лет до нашего времени, будучи созданы Богом в кратковременном акте творения. Зафиксированная в хрониках письменная история начиналась на Ближнем Востоке (в Египте, Вавилоне, Ассирии) и насчитывала 4 тысячелетия, а предшествующее, доисторическое существование человечества протекало в Святой земле - Палестине и насчитывало еще две тысячи лет. Генеалогию первых патриархов, ближайших потомков Адама и Евы, сообщала Библия, а по ней ученые теологи рассчитали количество лет, прошедших от сотворения мира до рождения Христа.

Поскольку в Библии имелись некоторые противоречия (разногласия составляющих Библию книг в долголетии праотцев и в их последовательности), разные теологи рассчитали этот срок по-разному, получились разные числа. Раввины примерно с Х века определяли время сотворения мира, в переводе на христианский счет, как ок. 3760 г. до н. э. Французский историк Ю. Скалигер в XVI в., не задаваясь целью определить дату сотворения мира, предложил начать эру, т. е. счет времени, с 3 947 г. до Р. Хр. Папа Клементий VIII, последний папа контрреформации, правивший в конце XVI - начале XVII вв., датировал создание мира 5199 г. до Р. Хр. Теолог века Просвещения, современник Английской революции и реформатор англиканской церкви Джеймс Асшер (James Ussher, 1581 - 1656), архиепископ Арма в Ирландии и профессор теологии, а также вице-канцлер (т. е. фактический глава) Дублинского университета, в 1650-х гг. отнес в своих "Анналах Ветхого и Нового Завета" это событие к 4004 г. до Р. Хр. Эта дата была помечена на полях "авторизированного" издания Библии, и простодушный читатель мог подумать, что дата помечена самим "автором" Пятикнижия - Моисеем. Асшер даже установил точное время сотворения мира - 22 октября вечером.

Нашелся, однако, книгочей того же времени, который счел возможным поправить архиепископа Асшера. Это был епископ Джон Лайтфуд, мастер (т. е. глава) колледжа Св. Екатерины Кембриджского университета, позже вице-канцлер (т. е. опять же фактический глава) всего университета. В своей книге "Несколько новых наблюдений над Книгой Бытия, большей частью достоверных, в остальной части вероятных, но во всем безвредных, странных и вряд ли слыханных до сих пор" он пришел в 1654 г. к следующему выводу: "Небо и земля, центр и окружность были созданы все вместе, и в тот же момент - облака, полные воды. Это событие имело место, и человек был создан Троицей, 23 октября 4004 г. до Р. Хр. в 9 часов утра". Глин Даниел ехидно подметил, что профессор университета выбрал для момента создания как раз начало учебного года в Кембридже (Daniel 1966: 20 - 21).

Не будем однако слишком придирчивы к епископам века Просвещения, особенно к Асшеру, работавшему очень серьезно и умно. Асшер был специалистом по семитским языкам и по критическому анализу раннехристианских текстов. Незадолго до него и великий Ньютон всерьез вычислял хронологию по библейским источникам (впрочем, Ньютон занимался также алхимией и астрологией) и написал книгу "Хронология древних царств с поправками", где по сравнению с папой омолодил мир на полтысячи лет. Асшер пошел дальше Ньютона, а астроном И. Кеплер в XVII в. относил этот акт к 3 992 г. - еще на 12 лет приблизился к раввинской дате.

Но как бы там ни было, всеми благочестивыми интерпретаторами на археологическую первобытность отводилось всего несколько тысяч лет. Доисторическое прошлое человечества еще в XIX веке мыслилось неглубоким, даже менее глубоким, чем историческое прошлое, и в общем сравнительно плоским.


2. Катастрофисты и флювиалисты. Наступление естествоиспытателей на Библейскую хронологию . Между тем, то, что христианская религия связала свое учение с короткой хронологией мира и человечества, - дело случайное. Для вероучения не было необходимости утверждать, что мир и человечество созданы всего несколько тысяч лет тому назад. Просто так сложилась у древних евреев Библия, заимствованная христианской и мусульманской религиями. По древнекитайским представлениям, мир создавался заново каждые 23 639 040 лет. В Индии счет возрасту человечества велся югами, всего их четыре, самая длинная, первая, насчитывала 1 728 тысяч лет. Но уж, коль скоро положение о короткой хронологии превратилась в часть библейского вероучения, его достоверность стала предметом веры, а его отрицание - ересью. В мусульманском мире к сомнениям в том, что человечеству так мало лет относились более спокойно.

Но это всё были чисто теологические подсчеты, и начетнический способ аргументации делал поправки по крайней мере не более убедительными, чем предписанные церковными авторитетами даты. Так продолжалось, пока век Научной революции, а затем и век Просвещения не стали всё настойчивее выдвигать естественнонаучные возражения (Grayson 1983; Gould 1990). Эти возражения сосредоточивались в двух областях науки: геологии и палеонтологии.

Средневековые ученые следом за арабским врачом Авиценной почитали окаменелости, похожие внешне на вырезанные из камня копии моллюсков, пробами Господа (или природы) на пути создания живых существ (неудачными созданиями, которые Бог раздумал оживлять). Еще в эпоху Возрождения (XV век) Леонардо да Винчи распознал в них остатки некогда живших существ, пропитавшиеся минеральными солями. Он также заметил, что залегание морских ископаемых на суше говорит о том, что некогда эти части континента были на дне моря. Но еще два столетия образованные люди придерживались мнения Авиценны. Большинство же теологов считало, что эти морские окаменелости суть действительно окаменевшие остатки живых существ, занесенные так высоко Всемирным Потопом, что является отличным подтверждением библейского повествования.

Натуралист XVII века Роберт Гук (Robert Hooke, 1635 - 1703), сотрудник и соперник Ньютона, - известный тем, что предложил волновую теорию света, кинетическую теорию газов, изобрел систему телеграфа и ввел в часовой механизм пружину, а также основал микробиологию, - разобрался и с окаменелостями. Он предположил, "что в прежние времена были виды созданий, которых мы не находим в наше время, и что не так уж невероятно, что и в наше время есть разные новые виды, которых не было изначально". Он заметил, что ископаемые постоянно различаются от одного слоя к другому, и что это может быть использовано для построения хронологии земли, более длиной, чем библейская.

Все эти выводы разделял и датский врач Николай Стенон (Nicolas Steno или Niels Stensen, 1638 - 1686). Он также заметил, что в каждом слое виды растений и животных оказываются те, что и в нынешних условиях обычно проживают вместе, в одной среде (скажем, мелководье или глубоководье) и в одной климатической зоне. Так что комплексы окаменелостей являются показателями природных процессов и положений земли относительно моря во время отложения слоев.

В конце XVIII века французский натуралист Жорж Луи Леклерк граф де Бюффон (George-Louis Leclerc Count de Buffon, 1707 - 1788, рис. 1) построил общую естественную историю земли. Он уже понимал, что земля прежде была раскаленной (это видно по лаве, прорывающейся из вулканов), и предположил, что история ее состояла из последовательных эпох остывания. Остывание это проходило рывками, застывшая кора то и дело ломалась, и таким образом история земли прерывалась гигантскими катастрофами (землетрясения, извержения вулканов, наводнения и т. п.). На остывание, по его рассветам, требовалось гораздо больше времени, чем отведено Библией. Бюффон пришел к выводу, что шесть дней творения, описанные Библией, нужно понимать не как обычные дни и ночи, а как огромные периоды времени - как геологические эпохи между катастрофами. Каменный уголь и ископаемые созданы за многие тысячелетия до человека. Последователей Бюффона называют катастрофистами . Тех, которые выдвигали в катастрофах на первый план вулканическую активность, землетрясения, и выделяли горные породы, образованные землетрясениями и извержениями, называли вулканистами , тех, которые больше упирали на наводнения, выделяя слои осадков, - нептунистами . Лидером нептунистов был Абрагам Вернер.

В 1816 г. в книге "Strata etc." ("Слои, опознаваемые по упорядоченным ископаемым") англичанин Уильям Смит (William Smith, 1769 - 1839) подметил, что ископаемые каждого слоя не повторяются в смежных, не заходят из одного слоя в другой, т. е. что с каждой катастрофой виды сменялись. Они были разложены в его кабинете на полках соответственно их позиции в природе: одни над другими. Он предположил, что для их отложения в таком порядке требовалось огромное время. Смит опубликовал таблицу из 32 слоев, каждый из которых содержал свой собственный комплекс ископаемых. Таким образом, было не 6 кампаний творения, а 32. По своей книге Смит (фамилия слишком частая в Англии) получил отличительное прозвище Strata Smith ("Смит Слоёв").

Его наблюдения использовал его сверстник основатель палеонтологии позвоночных Жорж Кювье (George Cuvier, 1769 - 1832, рис. 2). Средствами сравнительной анатомии Кювье открыл Закон Корреляции, по которому органы одного организма соответствуют друг другу и его общим условиям существования: у травоядных зубы приспособлены для пережевывания растений, на ногах копыта для быстрого бега от хищников, у хищников выдающиеся клыки, а на ногах когти, и т. д. Он мог восстановить всё животное по одной его части. Однажды на празднике студент пытался напугать его маской дьявола. Кювье взглянул на озорника и сказал: "У тебя рога и копыта, стало быть ты вегетарианец и не можешь быть опасным для меня". Его прозвали "костяным папой". Он заметил, что многие ископаемые животные отличаются от современных. Особи одного вида обычно очень мало отличаются друг от друга, зато сильно отличаются от других видов. Поэтому Кювье счел, что промежуточных форм между видами нет. Из наблюдения Смита о том, что ископаемые смежных геологических слоев не показывают взаимоперекрывания, Кювье сделал вывод, что в каждую геологическую эпоху, после каждой катастрофы Бог вынужден был творить весь живой мир заново - так исчезали прежние виды растений и животных и появлялись новые, похожие на них, но не те, более совершенные. Время, считал он, было слишком коротко для превращения тех в этих. Стало быть, серия катастроф уничтожала ископаемые виды, а новые существа были принесены миграциями.

Марксисты не очень жаловали Кювье. Энгельс в "Диалектике природы" писал: "Теория Кювье о претерпеваемых землей революциях была революционна на словах и реакционна на деле. На место одного акта божественного творения она ставила целый ряд повторных актов творения и делала из чуда существенный рычаг природы" (Энгельс 1953: 9).

Ну, это как посмотреть. По Библии, Бог творил мир шесть дней, а в седьмой почил от трудов своих. И дальше всё отдыхал и самодовольно любовался своим творением. А Кювье усомнился в этом, усомнился в библейском тексте и в мудрости Бога, который создал мир неудачным, при том создавал таким не раз. Кювье признал Бога бракоделом и заставил его переделывать мир. Он заставил Бога постоянно трудиться. Это была очень существенная революция!

Кювье распознал, что ископаемые слоноподобные скелеты принадлежали не слонам, а их вымершим холодолюбивым родичам из предшествующей геологической эпохи - мамонтам. Книга Кювье "Животное царство" появилась на следующий год после книги Смита - в 1817 г. По ней, нынешние виды, включая и человека, созданы в последнюю эпоху, соответствующую шестому дню творения по Библии.

Значит, по Кювье, Библия права по крайней мере относительно последней эпохи творения: человек создан с последними, современными видами животных и растений, и его не было, не могло быть, когда жили вымершие ныне гигантские ящеры, мамонты и прочие ископаемые. Вот слова Кювье: "Всё говорит за то, что в странах, где находят ископаемые кости и во время великих геологических переворотов, заставших эти кости, человеческий род ни в коем случае не существовал". Ученики и последователи Кювье заучили эту истину в лапидарной фразе: "L'homme fossil n'existe pas" ("Ископаемый человек не существовал"), сформулированной Кювье в 1812 г. (Cartailhac 1884).

Так же, как Бюффон, Кювье был катастрофистом. Мортилье отзывался о нем чуть менее негативно, чем Энгельс: в нем уживался смелый мыслитель, преобразователь Линнеевской системы, и действительный тайный советник.

Его последователем был доцент геологии в Оксфорде и настоятель Вестминстерского собора Уильям Бакленд (William Buckland, 1784 - 1856), известный как самый ярый катастрофист и приспособитель геологических открытий к Библии (рис. 3). В своих книгах "Свидетельства потопа" (1923) и "Геология и минералогия, рассмотренные в их отношении к естественной теологии" (1836) он реконструировал многочисленные катастрофы, все они оказываются едва ли не всемирными потопами. Первопричиной их Бакленд считал вулканическую активность, поэтому его считают вулканистом. Но под его лидерством катастрофисты отошли от спора вулканистов с нептунистами и превратились в дилювиалистов (от лат. diluvium 'потоп'), доказывающих реальность всемирного потопа. В эпиграмме того времени о нем говорилось:

Some doubts were once expressed about the Flood,

Buckland arose and all was clear as mud (Daniel 1966: 23).

Непереводимая игра слов основана на двойном смысле выражения clear as mud:

(Сомненья кто-то высказал насчет Потопа -

Поднялся Бакленд и всё стало ясно, как ил / бело, как сажа).

Между тем уже давно из нептунистов выделились ученые, поставившие под вопрос саму катастрофичность развития. Осадки накапливаются медленно, не быстро и породы размываются, даже землетрясения не так уж сильно изменяют лицо земли. А вот если предположить, что все эти процессы происходят чрезвычайно долго, результаты могут накопиться очень разительные. Нужно только принять допущение, что все процессы в прошлом, происходили с той же скоростью, что и сейчас. Тогда те же механизмы, которые действуют и сейчас, способны за длительное время привести к таким переменам, для объяснения которых и предлагались катастрофы.

Эту идею предложил в 1788 - 1795 гг. шотландский геолог Джеймс Хаттон (James Hutton, 1726 - 1797) в своей книге "Теория Земли", а методический принцип, лежащий в ее основе получил наименование униформизма (в знак того, что законы природы универсальны) или актуализма (раньше действовали те же, что и сейчас). Медленно и почти незаметно действуют природные механизмы - разогрев, остывание, сжатие, размывание, оседание, - которые приводят к большим переменам. На те, результаты которых мы можем сейчас видеть, потребовалось огромное время - многие миллионы лет. Река медленно размывает берега в одних местах, наносит отмели в других - так было, как есть. Ученых, исходящих из этого, стали называть флювиалистами (от лат. fluvius 'река').

Хаттон писал: "Нет принимаемых процессов, которые бы не были естественными для земного шара… Нет действия, которое нужно было бы признать, за исключением тех, о которых мы знаем их принцип". Иными словами, нет чудес, нет гигантских катастроф, нет универсальных потопов. Хотя Хаттон всячески уверял, что не помышляет отрицать существование Бога и начало мира, его теория вызвала бурю протестов. Главный критик президент Ирландской Академии Ричард Кёруэн объяснял мотивы критики вполне откровенно: "Меня ввергло в эти детали наблюдение, сколь фатальным является подозрение высокой древности земного шара для авторитета Моисеевой истории, и каковы последствия для религии и морали" (цит. по: Stiebing 1993: 38).

Идеи Хаттона подхватил, довел до логического конца и обосновал ученик Бакленда Чарлз Лайелл (Charles Lyell, 1797 - 1875) в своем трехтомном труде 1830 - 33 гг. "Принципы геологии" с подзаголовком: "т. е. попытка объяснить прежние изменения земной поверхности ссылками на ныне действующие причины". Лайелл, лидер флювиалистов XIX века (рис. 4), обратил внимание на ошибку геологов-катастрофистов: они упустили, что между отложениями слоев есть большие интервалы времени, отсюда резкая разница между заполнением слоев. Поэтому они конструировали катаклизмы и катастрофы там, где были просто перерывы между отложениями.

Оставались еще огромные валуны, занесенные какими-то силами на равнины за много километров от месторождений, от которых они были отломаны. Что это за силы, как не катастрофы - всемирный потоп и т. п.? Но вскоре, в книге 1840 г, ученик Кювье швейцарский профессор Луи Агассиз (Louis Agassiz, 1807 - 1873) разгадал и эту загадку. Он показал, что эти валуны по своему облику и залеганию совпадают с моренами от ледников Альп - значит, они занесены ледниками, которые раньше простирались гораздо дальше, чем сейчас - было явно холоднее. Он, а за ним другие реконструировали великие оледенения в прошлом, ледниковые периоды. Как раз последние по времени ископаемые животные (мамонт и пещерный медведь) сосуществовали с широким распространением северного оленя в Европе и очень соответствовали холодному времени ледникового периода. Как и Кювье, Агассиз считал, что Бог творил мир многократно, а человек создан только после оледенения, когда мамонты уже вымерли.

Но сам Кювье, утверждая, что "в странах, где находят ископаемые кости", до последнего геологического переворота человека не было, делал оговорку: "Я этим не хочу утверждать, что человек ни в коем случае не мог жить перед этим последним геологическим переворотом. Он ведь мог населять некоторые места, до сих пор оставшиеся неизвестными, и оттуда вновь заселить землю". Это отчасти согласно с Библией: и до потопа, до Ноя жили люди. Но значит, люди жили и перед последним геологическим переворотом! Когда Кювье спросили, не найден ли допотопный человек, он ответил: "Pas encore" ("Еще нет").

Он ошибался.


3. Мамонт и человек. Хроника упущенных возможностей . Находки костей человека вместе с костями ископаемых животных, в одном слое, попадались с очень раннего времени (Van Riper 1993).

1. В 1690 г. лондонский аптекарь Джон Коньерс, копая гравий близ Лондона, наткнулся на "ископаемую слоновую кость", рядом с которой залегал кремневый наконечник копья. Обследовав кости, он решил, что это не единорог, а скорее слон. Но как слон попал в Англию? Был ли то допотопный слон? Дело было до Кювье. Мамонта еще не знали как особый вид, а слона один приятель Коньерса, антикварий Джон Бэгфорд, связал с походом римского императора Клавдия в Англию в 43 г. н. э., когда Клавдий, как сообщали источники, взял с собой боевых слонов. Кремневый же наконечник этот консультант Коньерса отнес к древним британцам, которые, не имея бронзы и железа, использовали кремень, чтобы убивать слонов Клавдия.

С этой интерпретацией открытие Коньерса было опубликовано в 1717 г.

2. Более полувека спустя, в 1770 г., Джон Леланд описал каменное орудие (судя по внешности, ручное рубило), найденное в 1715 г. в соединении с костями "слона", но принял за сделанное бритом в Римское время.

3. В 1771 г., немецкий священник Йоган Фридрих Эспер проводил свободное время, обследуя пещеры близ Бамберга (это не очень далеко от знаменитого Байрейта) в поисках свидетельств библейского потопа. В одной пещере он нашел кости большого медведя, в котором распознал ископаемый вид (пещерного медведя). В том же самом слое глины, где эти кости залегали, Эспер обнаружил несомненную нижнюю челюсть человека и плечевую лопатку. В другой пещере поблизости он откопал хорошо сохранившийся череп человека. В 1774 г. он опубликовал свои находки, а в публикации задался вопросом, не нашел ли он остатки допотопного человека. "Как мне объяснить эти вещи в рамках нашего определенного знания? Принадлежали ли они друиду или допотопному человеку или смертному человеку более поздних времен?" В конце века Просвещения в сознании немецкого священника могли быть только библейские понятия (потоп, Ноев ковчег), итоги антикварианизма (раскопки, друиды) и классификация ископаемых Стенона. Но сам же Эспер испугался своих открытий: "Я не смею предположить без достаточного резона, чтобы эти человеческие члены были того же возраста, что и другие животные окаменелости. Они должны были попасть туда случайно вместе с ними". То есть он предположил, что кости людей могли проникнуть в слой с ископаемыми сверху, много времени спустя.

4. В 1797 г. в Англии Джон Хукхэм Фрер (John Hookham Frere, 1740 - 1807), дворянин-земледелец и член Королевского общества (рис. 5), нашел возле Хоксне в графстве Саффолк много изделий из кремня. Они залегали в гравии на глубине 12 футов (3,7 м) от поверхности, под тремя другими четко различимыми слоями грунта, из которых в слое песка, непосредственно перекрывающем слой гравия с находками изделий, оказались морские раковины и кости больших вымерших животных.

В 1800 г. Фрер поместил в журнале "Археология" отчет о своих находках, в котором дал свое заключение:

"Ситуация, в которой эти предметы оружия были найдены, может в самом деле соблазнить нас причислить их к очень отдаленному периоду, даже вне периода современного мира; но какими бы ни были наши гипотезы об этом наконечнике, было бы трудно объяснить слой, в котором они лежат, покрытый другим слоем, о котором можно предположить, что он когда-то был дном или по крайней мере берегом моря. Положение, в котором они лежат, убеждает нас, что это было место их изготовления, а не их случайного залегания…" (Daniel 1967: 58 - 59).

Место, на котором он нашел эти изделия, находилось выше окружающей местности, так что вещи и кости не могли быть намыты сюда из эрозии каких-то других местонахождений. Фрер приложил к своему письму в Общество также очень детальные изображения найденных "наконечников", и они были опубликованы (рис. 6) - для всякого современного археолога ясно, что это палеолитические, ашёльские рубила!

Это было чрезвычайно важное наблюдение, сделанное авторитетным исследователем и опубликованное в самом подходящем научном журнале. Но оно не вязалось с существующими представлениями. И, поскольку опровержений не могло быть найдено, оно было просто проигнорировано. Не было никакого отклика.

5. С 1810 г. в Перигоре (юго-западная Франция) собирал обработанные кремни Франсуа Ватар де Жуанне (François Vatard de Jouannet), библиотекарь и учитель из Бордо. Все эти орудия - наконечники стрел и топоры, полированые или оббитые, он считал "галльскими", т. е. кельтскими. В 1815 - 16 гг. он нашел и раскопал пещеры Комб Греналь и Пеш де ль'Аз, впоследствии определенные как палеолитические. Он не просто связал остатки человеческого пребывания в них (пепел, обожженные кости и оббитые кремни) с "потопом", а подверг их химическому анализу. В 1834 г. он изучал не только оббивку кремня, распознавая результат каждого удара, но и "мелкое постукивание", т. е. вторичную обработку поверхности, ретушь, для формирования режущего края. Хотя и не будучи в состоянии определить расстояние во времени, он первым разделил орудия двух периодов: ранние грубо оббитые орудия и поздние - полированные .

Жуанне не акцентировал внимание на определении видов ископаемых животных и их несовместимости со следами человека.

6. Немецкий палеонтолог Шлоттгейм находил с 1820 по 1824 гг. близ Геры в Тюрингии на глубине 30 футов человеческие кости вместе с костями ископаемых животных, но, веря в догму Кювье, не решился признать их одновременность - он решил, что человеческие кости попали в древние слои позже.

7. В 1823 г. видный австрийский геолог Ами Буе (Ami Boué, 1794 - 1881), из французских гугенотов, соучредитель Французского Геологического Общества привез самому Кювье из Лара в южной Австрии, с правого берега Рейна, из лёссовых отложений, кости ископаемого человека, полуокаменевшие, найденные вместе с костями ископаемых животных (мамонта и носорога), - они пропали без вести. Сообщение об этих находках было опубликовано в геологических журналах в 1829 - 31 гг.

8. В том же 1823 г. сам настоятель Бакленд исследовал пещеру Козья Дыра в Пэвиленде (рис. 7), на юго-западном побережье Уэлса, и раскопал там покрытый красной охрой скелет молодой особи человека без головы (он назвал его "Красной Леди из Пэвиленда", на самом деле это был юноша). Скелет залегал вместе с кремневыми орудиями того вида, который Фрер находил вместе с костями вымерших животных (т. е. палеолитическими). Бакленд расценил найденный скелет как "ясно не современный с допотопными костями вымерших видов" и датировал его римским временем - по верхнему слою. По Бакленду, римский солдат убил местную девушку и закопал ее в пещере. По нынешним представлениям, этому скелету 26 тысяч лет.

9. В 1825 г. католический священник отец Джон МакИнери (John MacEnery, 1796 - 1841) начал копать в пещере Кента в Торкуэе, где за год до него несколько других англичан копали в поисках храма Митры. Он копал там четыре года и под ненарушенным травертиновым полом и сталагмитами нашел кремневые орудия вместе с остатками вымерших животных, в частности носорога. МакИнери связался с Баклендом, и тот убедил его, что эти находки не могут быть одновременными. Вероятно, люди выдалбливали печи в травертине, и через эти дырки туда попали их инструменты. Бедный МакИнери отвечал, что в пещере нет печей, но Бакленд уверил его, что если он поищет хорошенько, то найдет их. Из уважения к Бакленду МакИнери отказался от своего убеждения в одновременности находок и от публикации результатов. Он, правда, продолжал там копать, и в 1840 г. геолог Роберт Гудвин Остин (Austen) подтвердил его наблюдения: "наконечники стрел и ножи, изготовленные из кремня, залегают во многих частях" обследованной пещеры, - констатировал геолог. - "Кости пещерных млекопитающих и изделия человека должны были попасть в пещеру прежде, чем сформировался пол из сталагмитов". Но на следующий год МакИнери умер, а его рукописи были утеряны, найдены только в 1859 и опубликованы только в 1869. Сорок лет его открытие оставалось втуне. Впрочем, коль скоро методика раскопок была грубоватой, современные исследователи также не уверены в том, что артефакты из разных слоев не намыты в один слой (Grayson 1983: 107).

10. В университете Монпелье преподавал естественные науки Марсель де Серр (Marcel de Serres), учившийся в Париже у Кювье и Ламарка. Он переписывался с Баклендом и вел свои исследования, в которых ему помогали Жюль де Кристоль и аптекарь Поль Турналь, тоже учившийся в Париже. Трое друзей проявили больше непредвзятости.

Фармацевт Поль Турналь (1805 - 1872) был куратором Нарбоннского музея. В 1827 г. он опубликовал в естественнонаучном журнале свою находку 1826 года из грота Биз в Од. Он нашел там человеческие кости и зубы, а также грубую керамику и "обломки кварца с очень острыми краями" вместе с костями животных, из коих некоторые были ископаемыми. Он не смог различить археологического слоя, но поднял вопрос о существовании ископаемого человека. В 1833 г. году Турналь объявил, что в 1831 г. нашел кости ископаемых животных с явными следами режущих орудий на них. Кроме того Турналь отказался связывать пещерные отложения с Потопом. Он вообще считал, что гигантских катастроф не было, и к историческим временам вели постепенные изменения. Его работы выходили до труда Лайелла! (Stoczkowski 1993).

11. В 1830 г. Жюль де Кристоль из Монпелье опубликовал свои находки под пещерным навесом близ Пондр в южной Франции. Там человеческие кости залегали вместе с костями гиены и носорога - для Франции ископаемого.

Всё это при жизни Кювье (он умер в 1833 г., в один год с Гёте).

12. В 1833 - 34 гг. был опубликован двухтомный труд голландского доктора из австрийского рода, но жившего в Бельгии, Филиппа-Шарля Шмерлинга (Philippe-Charles Schmerling, 1791 - 1836) "Исследования ископаемых костей, открытых в пещерах провинции Льежа". К палеонтологии и геологии он обратился случайно: был вызван к больному горняку, дети которого играли большими костями. Расспросив об источнике находок, отправился туда. Он нашел там, в пещерах Анжи и Анжиуль на большой глубине семь человеческих черепов и много артефактов - кремневых и костяных орудий, причем некоторые из них были найдены в ассоциации со скелетами шерстистого носорога, гиены, медведя и слона. Человеческие кости были того же цвета, что и звериные, и залегали в том же слое. "Не может быть сомнения, - писал Шмерлинг, - что человеческие кости были погребены одновременно и по той же причине, что и кости других вымерших животных" (цит. по: Daniel 1875: 34). Шмерлинг рано умер от болезни сердца и был забыт. Бóльшая часть экземпляров его труда, отлично изданного на собственные деньги, с большим количеством дорогих иллюстраций, осталась не распроданной, под конец была приобретена лавочником и использовалась им на обертки для товаров. Палеонтологическая коллекция была куплена Льежским университетом, но по небрежению хранителей большей частью утеряна. Открытию Шмерлинга предстояло ждать четверть века до признания.

13. В 1830-е - 40-е годы в Шаффо была найдена кость северного оленя с выгравированным на ней, когда она была еще свежей, рисунком оленя же. Кто выгравировал этот рисунок на свежей кости оленя? Это же не автопортрет! С 1851 г. эта кость хранилась в Париже в музее и записана в каталоге как "кельтская", но до 1869 г., когда ее увидел Ларте, на нее никто не обращал внимания.

14. В 1839 г. в датском журнале "Анналы северных древностей" вышла публикация датского ученого П. В. Лунда, который жил в бразильской деревне Лагоа Санта к северу от Рио де Жанейро, куда он уехал ради теплого климата, исцеляться от туберкулеза. В этой деревне он встретил норвежского бродягу, и тот рассказал ему о пещерах с костями в Минас Гераис. Они вместе оправились туда и между 1835 и 1844 гг. раскопали 800 пещер. В одной из них было обнаружено 30 человеческих скелетов вместе с костями ископаемых животных и каменные топоры. Этнографическое наблюдение Лунда над работой такими топорами юный Ворсо использовал в своей книге 1843 года "Древность Дании" (Klindt-Jensen 1981: 16 - 17). На сочетание с костями ископаемых животных не обратил внимания.

15. В 1852 г. в Ориньяке в слое с кремнями и костями ископаемых было найдено 17 скелетов. Их по приказу образованного мэра погребли на освященной земле, и, когда 8 лет спустя туда прибыл Ларте и начал раскопки местонахождения, ему не показали место захоронения. Где-то на католическом кладбище лежат рядом с французами 17 кроманьонцев.

16. В 1853 году профессор Спринг нашел в гроте Шаво на Маасе близ Намюра кости ископаемого человека, но не решился объявить их ископаемыми.

Что же получается? Открытия буквально стучатся в двери, а их не пускают. Один немецкий журналист, писавший об этих открытиях, выразил свои впечатления, сказав, что "хроника находок в последние десятилетия XVIII - первые десятилетия XIX веков есть не что иное как хроника упущенных возможностей" (Welker 1961: 23). Сложившиеся взгляды, составляющие систему убеждений, оказываются сильнее фактов. От них зависела оценка фактов. Даниел рассуждал об этом так:

"Причина, по которой столь много времени потребовалось, чтобы убедить людей в достоверности и значительности открытий, таких как открытия Шмерлинга и МакИнери, в первую очередь было то, что у этих исследователей был скепсис относительно фактов и были мысли, что эти факты могут быть интерпретированы другими путями". Рассмотрев эти возможности, Даниел продолжает: "Но реальной причиной за медленным признанием фактов из французских, бельгийских и британских пещер было то, что большинство геологов было еще катастрофистами в своих интерпретациях отложений" (Daniel 1975: 36).

Если уж идти до конца, то нужно определить и ту силу, которая удерживала большинство геологов на этих позициях, - их религиозные убеждения, поддерживаемые доминированием христианской церкви. Авторитет Библии, вера во всемирный потоп библейская догма ультракороткой хронологии - вот что давило на сознание ученых и заставляло их быть сугубо скептическими к фактам, не укладывающимся в эту систему, искать другие возможности объяснения, изобретать компромиссы и оправдания.

Даже Лайелл в 1832 г. всё еще придерживался убеждения, что человек создан "особым и независимым вниманием" Господа, и сохранял это убеждение еще 20 лет. И еще дольше, до 1859 года, он, лидер британских геологов и апостол глубокой древности Земного шара, не признавал пещерные доказательства одновременного существования человека с ископаемыми животными.

Перед открывателями таких фактов была стена. Чтобы проломить ее, нужны были особые качества характера - совершенно исключительные наблюдательность, убежденность и упорство.


4. Буше де Перт: путь к открытию . Этими качествами вполне обладал Жак Буше де Кревкёр де Перт (Jacqes Boucher de Crêvecœr de Perthes, 1788 - 1868), начальник небольшой таможни в Аббевиле в устье Соммы, недалеко от северо-западного побережья Франции. Жизнь его описана в 8-томной автобиографии (Boucher de Perthes 1863 - 1868), нескольких биографических исследованиях (Ledieu 1885; Tieullen 1904; Aufrère 1936; Aufrère 1940; Evans 1949; Hubert 1970; Cohen et Hublin 1889; Blancaert 1990; Abramowicz 1992), а краткие сведения буквально во всех историях археологии (Daniel 1967: 59 - 67; 1975: 58 - 59; Bahn 1996: 84 - 85; и др.). Его фигура - это веха.

Он не всегда был скромным таможенным чиновником. Родился он за год до французской буржуазной революции, в один год с Томсеном. Отец, Жюль-Арман-Гийом Буше де Кревкёр, был дворянином и финансистом, в революции он не растерялся, а при Наполеоне разбогател. Он знавал Наполеона, когда тот был еще в безвестности и возглавил таможню в Аббевиле. Молодость его сына, Жака, прошла при Наполеоне, и перед Сосо (так его звали родные и друзья - совсем как Сталина!) открывалась блестящая карьера. Он был в большой мере самоучкой, испытал большое влияние художника и ученого Клода Ватле. 14-летним он поступил в офис отца, в 1805 г. 17-летнего юношу устроили на службу в бюро М. Брака, директора более важной Марсельской таможни. Брак был шурином Жоржа Кювье, так что у его молодого подчиненного были поводы заинтересоваться тематикой, которая обеспечила родственнику его директора такую громкую славу.

Много позже Буше писал, что уже тогда идея найти допотопного человека посетила его.

"Я был совсем юным, когда эта мысль впервые овладела мной. В 1805 г., когда я жил дома у г. Брака, шурина Жоржа Кювье и друга моего отца, я отправился посмотреть поблизости скальный навес, называемый гротом Роланда. Моей главной целью было поискать поблизости кости, о которых часто слушал Кювье. Я собрал ряд образцов. Были ли они ископаемыми? Я не осмеливался высказать это.

Позже, в 1810 г., я посетил другой скальный навес… Говорили, что там найдено несколько человеческих скелетов. Это возможно, но мы не увидели никаких скелетов. Мы собрали там, как я делал в Марселе, кости животных, и я собрал ряд камней, которые показались мне обработанными" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 61).

Возможно, что среди многочисленных интересов молодого человека некоторый интерес к ископаемым и древнейшему человеку зародился еще тогда. Приблизительно в это время отец Жака сообщал созданному с его участием (еще в 1795 г.) ученому Обществу Соревнования о находках в песчаном карьере Меншенкур под Аббевилем костей слона и других ископаемых животных, отправленных в парижский музей. Но воспоминания сына написаны в конце жизни, когда в свете последующей концентрации интересов и сил, в свете последующих достижений, мимолетные увлечения юности приобретают определяющее значение, которого они могли не иметь. Да и была у него в старости нужда создать себе биографию ученого с младых ногтей (о причинах - дальше).

На самом деле молодой человек успешно продвигался по службе: Наполеон объявил континентальную блокаду Англии, и морские таможни были в центре внимания. Жак перемещался с таможни на таможню и с каждым разом получал повышение. Он имел средства вести светскую жизнь. Позже он написал автобиографический роман. В нем он описывает свои любовные приключения с некой знатной особой Марией, подвизающейся при дворе и обозначаемой также как М. Б. или принцесса (княгиня) П. или принцесса П. Б. Такое сочетание возможных обозначений было только у одной знатной особы при французском дворе - у Полины Бонапарт, племянницы Наполеона! Паола-Мария Бонапарт родилась в 1780 г., в 16 лет вышла замуж, в 22 овдовела, в 23 снова вышла замуж за князя Боргезе, губернатора Пьемонта, с резиденцией в Марселе. Таким образом, дама была на 8 лет старше кавалера. Роман назывался "Паола" и был написан много позже, когда фамилия Бонапартов уже утратила ауру высшей власти. Конечно, и это могло быть всего лишь романтической фантазией.

Когда Наполеон пал, для 24-летнего Жака Буше де Кревкёра, подвизавшегося при Бонапартах, наступили черные времена. Он был отослан в глубокую провинцию, в родной городок Аббевиль, начальником таможни (рис. 8). Там он изнывал от ханжеской атмосферы Реставрации и от провинциальной безвестности. Он всячески пытался добиться нового возвышения. Прежде всего выхлопотал в 1818 г. королевский указ о соединении в своей фамилии родовых имен отца и матери (более родовитой, якобы происходящей от родных Жанны д"Арк) - получилась фамилия Буше де Кревкёр де Перт. Затем стал писать бульварные романы. В 1823 г. написал роман "Паола". Сочинял также Буше де Перт музыку, стихи и пьесы. Пьесу его "Ночи Неаполя" не приняли в театр. В 1827 написал комедию "Великий человек у себя дома".

Незадолго до 1825 г. он сопровождал своего приятеля генерала Трюглэ в его любительских геологических экскурсиях, и это якобы обратило Буше к науке. В 1825 - 27 он начинает усиленно заниматься провинциальным ученым обществом отца, с 1830 становится его президентом. В 1830 г. он пишет статью с очень показательным названием: "Триптих зрелости неудавшейся жизни".

С этого года (а это год очередной революции во Франции) 42-летний Буше пишет политические статьи. В это время одного аббевильца выбрали в Академию. Значит, можно и провинциалу надеяться на такой успех! Буше де Перт воспрял духом - он теперь надеется на место в Академии. Но литературные опыты не приносят большого успеха.

Тут он узнал о начавшихся в 1832 г. находках в каменоломнях Средней Соммы кремневых изделий и костей ископаемых животных. Узнал от своего приятеля молодого доктора Казимира Пикара (Casimir Picard). Пикар имел широкие естественнонаучные интересы, изучал стратиграфию долины Соммы и речные террасы. Он и находками камней интересовался - с 1830 года, с того самого, когда Буше стал президентом общества и написал свой триптих о неудавшейся жизни. Пикару не чужда была и стратиграфия: он заметил, что самые глубокие слои содержат до-римские древности (он называл их "галльскими", т. е. кельтскими), выше проходят слои с римскими древностями, а самые верхние - это слои с вещами христианской культуры, вещами французов. Пикар также установил, что "кельтские" топоры, находимые в торфяниках, лежат в самом низу их, то есть они предшествуют образованию торфяников и связаны с костями зубра, во Франции давно вымершего, и бобра. По современным определениям это был неолит. Пикар в 1837 г. также предположил, что "камни, называемые оббитыми" - еще древнее и первоначальны. Доктор был талантливым человеком, и это была, кажется, первая в мире увязка геологических, палеонтологических и археологических данных. К сожалению, его открытия были прерваны его ранней смертью в 1841 г.

Работу его еще при его жизни подхватил, а после смерти продолжил Буше. В своей автобиографии Буше де Перт писал, что идею исследовать остатки древнейших людей он пестовал с 1826 г., т. е. с 38-летнего возраста, а первые камни начал собирать с 1832 г., т. е. одновременно с Пикаром, с начала работы каменоломен. Что ж, это уже много позже, чем с юности, но на практике и этого не было видно. До 49 лет он не интересовался археологией всерьез. Однако древности были любимой темой разговоров в кругу образованных людей, многие собирали коллекции, и не только классических древностей, но и отечественных. Писали о них ученые эссе. О "громовых камнях" культурный человек уже знал, что это орудия доисторических людей. Ну, разумеется, во Франции это древние кельты - предки французов. Чем не тема для кандидата в Академию? Пикар публиковался же в научных журналах!

В старости Буше обращался к коллегам со следующими словами:

"Когда я в 1836 г. говорил вам об обработанных камнях дилювиального возраста, камнях, которые еще только предстояло открыть, у меня образовалась коллекция камней из скальных навесов, могил, торфяников и подобных мест. Когда я собирал эти камни, которые явно были не в их первоначальных залеганиях, ко мне пришла идея, что надо отыскать, где могло быть их происхождение или каков состав отложения" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 61).

Желтый цвет их поверхности указывал Буше на дилювиальные отложения. Дилювиальные - это одновременные с ископаемыми животными.

В 1837 г. Буше направился в Амьен, где находились каменоломни, стал выпрашивать кремни у находчиков и копать сам. Это были не пещеры, а открытые местонахождения. Такие нашлись и возле самого Аббевиля - Меншенкур, Мулен-Киньон. Он усердно продолжал раскопки, накапливая находки. Грубо оббитые орудия постоянной миндалевидной формы он называл "дилювиальными топорами" (сейчас мы их называем рубилами). Он понимал их значение для истории человечества - для тех периодов, которые не освещены письменностью.

"… И если монет и надписей нет, - писал он позже, - мы должны взяться за неуклюжие кости и камни, ибо, как бы они ни были несовершенны, они доказывают существование человека столь же достоверно, как целый Лувр… Эти грубые камни, несмотря на их несовершенство, есть не менее достоверные следы человека, чем целый музей" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 65).

Общество соревнования, коего он был президентом, устраивало выставки. В 1838 г. были выставлены его находки, а в следующем году он повез их в Париж, показал академикам-геологам - и встретил общее недоверие. Позже об этом времени писал: "у меня теперь были доказательства из первобытного времени, но они существовали для меня одного" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 66). Тогда же стал выходить его пятитомный труд "О творении: очерк о происхождении и прогрессировании созданий" (1838 - 41). В приложении он высказал гипотезу о том, что "этот ископаемый человек или его артефакты должны быть найдены в дилювии или в отложениях называемых третичными".

В старости он напоминал коллегам:

"Вы если и не следовали моим идеям, то и не отвергали их; … вы соглашались в принципе, но ждали доказательств. Увы! Я не имел что предъявить вам; я всё еще имел дело с вероятностями и теориями. Словом, моя наука была не что иное, как ожидание. Но это мое ожидание стало уверенностью; хоть я и не анализировал какой-то один слой, я поверил, что мое открытие есть факт" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 60).


5. Буше де Перт: борьба за признание . В 1842 г., копая в Меншенкур-лез-Аббевиль, он в дилювиальном слое нашел оббитое каменное орудие и рядом челюсть мамонта. Как пишущий литератор, журналист, и как побывавший в круге Кювье, он понимал: вот это настоящая сенсация! Значит, Кювье, великий Кювье - неправ! Более того, под сомнение ставится авторитет Библии! Какой удар по консерваторам, по святошам-роялистам!

Стратиграфию не Буше изобрел, но он сознавал ее значение. Способы обозначения заимствовал у геологов (рис. 9 - 10).

"В дилювиальных формациях … каждый период ясно выделен. Горизонтальные слои, залегающие один на другом, эти слои разных оттенков и из разных материалов показывают нам заглавными буквами историю прошлого: кажется, великие содрогания природы здесь разграничены пальцем Господа" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 62).

Точки над i были поставлены: теперь название его труда, продолжающего выходить, приобрело особый смысл. Речь шла действительно не более не менее, как об акте творения. Теперь те, которые были склонны к признанию, "боялись стать товарищами еретика… Мне поставили препятствие, более сильное чем возражения, чем критика, чем сатира, чем даже преследование, - пренебрежение. Они больше не обсуждали мою теорию, не давали себе труда отрицать; они просто забыли ее" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 66).

Ну, Буше не отвергал Бога. Как и Кювье перед ним, он лишь отвергал буквальное понимание Библии. Речь шла всё-таки о "творении" человека Господом, но не в шестой же день буквально!

"Теперь давайте договоримся о длительности веков; давайте поверим, что дни создания, эти дни, которые начинаются прежде нашего солнца, были днями Господа, неопределимыми днями мира. Давайте вспомним, наконец, что для вечного Бога тысяча столетий - не более, чем одна секунда…" (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 62).

Тома его множились, и отмалчиваться было уже нельзя. Яростные противники обвиняли Буше де Перта в фальсификации, более спокойные говорили, что это не человеческие изделия, а случайно побитые камни. Непрофессиональность, некомпетентность и упрямство Буше де Перта облегчили академикам борьбу с ним. К этому времени последняя большая геологическая эпоха была разделена на четыре периода и "дилювиальный" период, ледниковый, с ископаемыми животными (мамонтами и прочими) стал обозначаться как четвертичный (Quartaer). Но Буше считал, что раз его кремни "допотопные", значит они не четвертичные, а третичные. Прибывшая из Парижа комиссия Академии определила местонахождения как четвертичные. Обе стороны были упрямы: Буше стоял на том, что отложения третичные и содержат человеческие изделия с ископаемыми животными, французские академики были уверены в том, что это четвертичные местонахождения и что одновременности вымерших видов животных со следами человека нет.

В 1847 г., через 10 лет после его появления на каменоломнях, вышел первый том его нового труда, названного "Кельтские и допотопные древности". Древности эти - в основном оббитые кремни, древнейшая форма - двусторонне оббитые "топоры" (рубила). На Пикара ссылок нет. Буше старается создать впечатление, что всё открытие древнейших каменных орудий принадлежит ему одному, что он раньше всех пришел к этому открытию.

"Что эти топоры имеют тот же самый возраст, что и кости, я не могу подтвердить; их происхождение может быть позже, как и раньше. Что я утверждаю, это лишь что они здесь с тех пор, как эти кости здесь, и что они здесь по той же причине. Теперь дело геологии определить эпоху, к которой принадлежит отложение. … Если залежь дилювиальная, а я в этом не сомневаюсь, то и орудия дилювиальные" (Boucher de Perthes 1847, цит. по: Schnapp 1996: 372 - 373).

Выпуск трехтомного труда был завершен к 1864 г. "Дилювиальные топоры", т. е. топоры времени потопа были в итоге переименованы в "антедилювиальные топоры", т. е. допотопные (рис. 11 - 12). В этом труде Буше де Перт провел различение между двумя типами орудий, полагая, что оно соответствует двум стадиям развития человечества: полированные орудия он относил к кельтам, а грубо оббитые кремни - к допотопному (ископаемому) человеку. Жуанно и Пикар ввели это деление еще раньше, но не связывая раннюю стадию с допотопным человеком, а Буше связал. Это было то деление, для которого позже, в 1865 г., Лаббок отчеканил термины " палеолит " и " неолит ". Таким образом именно Буше де Перт распознал палеолит как стадию каменного века, находящуюся на огромном расстоянии от нашего времени, как орудия ископаемого человека.

Третий том был снабжен иллюстрациями в геологической манере с профилями, на которых были помечены содержание и позиции каждого слоя.

Буше де Перт считал многие кремневые изделия символическими изображениями зверей, птиц, рыб, символами примитивного языка, которые со временем превратились в иероглифы. Он надеялся расшифровать их. Это было романтическое представление о земле как о книге, которую можно прочитать, или как архиве, в котором отложены события истории. Идеи Просвещения были в нем скрещены с романтизмом (Abramowicz 1992). Взгляды его можно было бы определить как катастрофизм . В отличие от Турналя, предполагавшего преемственность между допотопными людьми и нами, Буше считал, что это совершенно иной акт творения, что тут разрыв (Stoczkowski 1993). О допотопных людях он писал:

"Те, чьи следы мы находим, не имеют наследников на земле, а мы не являемся их сыновьями. Так же, как и млекопитающие, их современники, они были уничтожены. Они жили во времена, не имеющие никакого отношения ко всем традициям и воспоминаниям".

В собственном Обществе Соревнования его теории не принимали всерьез, а в центре вообще считали его эксцентричным маньяком. В одном из своих выступлений Буше говорил: "При одном лишь упоминании слов "топор" и "дилювий" я вижу улыбки на лицах геологов". Помогают мне рабочие, - говорил он, - но не геологи (Bucher 1860, цит. по: Daniel 1967: 66). Даже Чарлз Дарвин, впоследствии возведший генеалогию человека к третичным обезьянам, о труде Буше де Перта выразился кратко: "Всё это был вздор" (Darwin 1887, 3: 15 - 16).

Постепенно атмосфера менялась. В Амьене местный врач решил доказать Буше де Перту, что спорить с наукой незачем. Доктор Марсель-Жером Риголло (Marcel-Jerôme Rigollot, 1786 - 1854) начал в 1853 г. раскапывать пещеру Сент-Ашёль с намерением наглядно опровергнуть Буше де Перта. Каково же было его изумление, когда его собственная стратиграфия показала, что человеческие изделия сосуществуют с ископаемыми видами животных! Каменные орудия были найдены в том же слое гравия, в котором находились и кости мамонта и шерстистого носорога. Риголло превратился в ревностного сторонника Буше де Перта и опубликовал в 1854 г. брошюру "Доклад об инструментах из кремня в Сент-Ашели". Но в 1855 г. он умер. Молодой французский палеонтолог Альбер Кодри продолжил раскопки и тоже убедился в правоте Буше.

Насколько изменилось время, можно судить по тому, что Бакленд, сам Бакленд, вынужден был перед смертью признать, что был не прав, что человек существовал вместе с ископаемыми животными!

В это самое время интересные события происходили в Торкуэй в южном Девоне, юго-западная Англия. Тамошний учитель Уильям Пенджели (William Pengelly, 1812 - 1894), геолог-самоучка и воспитатель детей у ряда королевских семей Европы, продолжил с 1846 г. раскопки в той самой пещере Кента, где копал МакИнери, так легко поддавшийся убеждениям Бакленда, что остатки человеческой деятельности попали в слой сверху. Оказавшись в пещере, Пенджели сразу же убедился, что она не нарушена! Он перенес раскопки в другую пещеру - Уиндмилл Хилл, напротив Бриксхэмской гавани через небольшой залив, и обнаружил там ту же ситуацию. В пещере слой с каменными орудиями вместе с костями ископаемых животных был перекрыт сверху слоем сталагмитов. Пенджели (рис. 13) заявил: "Научный мир говорил нам, что наши утверждения невозможны. Мы ответили просто: мы и не говорим, что они возможны, а всего лишь, что они верны". Тут уж раскопки наблюдал специальный комитет Британского Геологического Общества, состоявший из таких авторитетов, как Лайелл, Рамсей, Престуич, Остин, Фокнер. Раскопки проводились в 1858 г. чрезвычайно тщательно. Каждая находка получала свой номер. Пенджели разработал сеть фиксации, которая позволяла ему отмечать точно позицию каждой находки по глубине и на плане. В итоге комитет признал одновременность орудий с костями ископаемых животных.

Член этого комитета палеонтолог Хью Фокнер (Hue Falconer) посетил в том же году раскопки Буше де Перта в Аббевиле и убедился в том, что и там одновременность зафиксирована верно. В следующем, 1859 г., когда Буше был уже стариком, в Аббевиль прибыли известные британские ученые: сначала археолог Джон Эванс (John Evans, отец будущего выдающегося археолога Артура Эванса) и геолог Джозеф Престуич (Joseph Prestwich), потом Рамсей, а затем и сам президент Геологического общества Лондона Чарлз Лайелл. Джон Эванс (рис. 14), фабрикант (изготовлял бумагу), а по своим увлечениям нумизмат и антикварий, был членом Королевского общества. Из его работ особенно известна та, где он одним из первых построил типологический ряд - в 1849 г. вывел кельтские монеты с бессмысленными изображениями из вполне осмысленных македонских прототипов, как всё более отклоняющиеся подражания (рис. 15). Эванс прибыл колеблющимся и был очень расстроен заявлениями о большой древности человека. Его письма и дневники опубликованы потом его дочерью Джоан Эванс (Evans 1943). Оттуда взяты следующие отрывки о грядущей поездке к Буше де Перту (цит. по: Daniel 1967: 67):

"Подумайте об их находках кремневых топоров и наконечников стрел в Аббевиле и Амьене в связи с костями слонов и носорогов в 40 футах (12 метрах) от поверхности, в русле реки… И потом в этой пещере в Девоншире, они говорят, что нашли наконечники стрел среди костей, тех самых, что и там. Как я могу поверить в это! Это сделало бы моих древних британцев почти современными, если человек отодвинут во времена, когда в Англии обитателями страны были слоны, носороги, гиппопотамы и тигры".

Но на следующий день в Аббевиле он увидел факты, и это было зафиксировано фотоснимком (рис. 16 - 17). В этот день он записал в дневнике: "Кремневые топоры и орудия найдены в гравии явно залегающими с того же самого времени вместе с ними. На деле они суть остатки расы людей, существовавшей во время когда Потоп - или что там было - породил это дно из гравия" (цит. по: Daniel 1967: 68).

Престуич также прибыл во Францию, полный сомнений, но был полностью убежден. В мае 1859 г. он выступил в Королевском Обществе с докладом: "О наличии кремневых орудий связанных с остатками вымерших видов в руслах позднего геологического периода в Аббевиле и Амьене и возле Хоксне в Англии". Это Эванс вспомнил и указал Престуичу находку Фрера 1797 г. - через почти 60 лет пришло ее время. Рамсей также не сомневался: "Вот уже свыше двадцати лет я и другие люди моей профессии ежедневно держим в руках естественные и искусственно обработанные камни. Боевые топоры из Амьена (так он называл рубила) для меня, однако, столь же очевидные доказательства человеческой деятельности, как ножи шеффилдского производства".

Лайелл, приехав, перефразировал Цезаря: "Veni, vidi, victus fui" ("Пришел, увидел, побежден"). Вот когда Буше де Перту потребовалась биография, которая бы показывала всем, что это открытие сделал он, только он, и пришел к этой идее давно, когда еще Пикар и другие не занимались камнями. Буше написал 8-томное описание своей длинной жизни "При десяти королях" (1863 - 68), там и были помещены пассажи о его юношеских археологических идеях и наблюдениях. К автобиографии были приложены 1355 писем, о достоверности которых Джоан Эванс пишет: "Часто можно подозревать, что перо романиста и драматурга исправило-таки первоначальный текст, особенно в пассажах, в которых утверждается до-пикаровский интерес к преистории" (Evans 1949: 124). Теперь, когда отношение к нему ученых изменилось, это начали воспринимать всерьёз.

Изменилось и отношение властей. Много лет власти отклоняли предложение Буше де Перта, который хотел, чтобы правительство приняло в дар его коллекции. Теперь правоту и заслуги Буше де Перта признал Наполеон III, который в 1862 г. предложил ему поместить его коллекции в новооткрытый национальный археологический музей Сен-Жермен под Парижем, а в 1863 г. пожаловал Буше де Перту орден Почетного Легиона.

Лайелл же в 1863 г. опубликовал книгу "Геологические обоснования древности человека". Он собрал все доказательства и со всей очевидностью показал, что местонахождения, о которых шел спор, четвертичные, но человек действительно в них сосуществовал с ископаемыми, ныне вымершими видами животных .

И снова ни Буше де Перт, ни французские академики не признали очевидности. Французские геологи не решились перечить своему постоянному секретарю Эли Бомону (Elie de Beaumont). Один современник говорил: "Они бежали за ним, как стадо овец за бараном-вожаком".

Подводил Буше де Перта и его чрезмерный энтузиазм. Он хотел непременно найти в своих гравиях и кости самого человека, не только орудия, и в 1863 г. объявил премию в двести франков находчику. Скоро ему представили челюсть человека вместе с орудиями. "Достоверность находки абсолютна", - заявил Буше. Джон Эванс засомневался. Отобранные эксперты Престуич, Эванс и Кипинг провели раскопки на месте и установили, что прельщенные наградой землекопы научились изготовлять рубила и стали фальсифицировать находки. Вся эта история опубликована в том же году. Но эксперты четко ограничили этот эпизод от остальной массы находок, указав, что сам Буше в фальсификации не повинен и остальные находки подлинны.

Научные аргументы противников иссякли. Осталось последнее средство - сила. Весь тираж новой книги Буше де Перта "Предшественники Адама" был изъят из продажи и уничтожен, а после его смерти та же судьба постигла и другие его книги по решению запуганной клерикалами семьи. Буше де Перт умер восьмидесяти лет от роду в глубоком убеждении, что открыл третичного человека.

Американец Джеймс Сэкет нашел такие слова для резюмирования всей этой эпопеи: "Французская археология, по-видимому, никогда более не поставит драму, ставшую интеллектуальной сенсацией, как этот героический век, кульминацией которого было официальное подтверждение в 1859 г. фактов Буше де Перта о древности человека" (Sackett 1981: 85).


6. Эдуард Ларте . Вторым борцом за древность человеческого рода был провинциальный адвокат Эдуар Ларте (Éduard Armand Isidore Hippolyte Lartet, 1801 - 1871). Его называют основателем палеонтологии человека (Lartet 1872; Dupui 1873; Bregail 1948; Meroc 1963; Kühn 1966; Laurant 1993), но правильнее было бы назвать его основателем палеонтологии четвертичного периода. Есть у него и другие заслуги.

Младше Буше де Перта на 13 лет, он пережил его всего на три года, а так как Буше начал свои археологические исследования в пожилом возрасте, то научная активность того и другого почти совпала по времени. Ларте (рис. 18) родился в Пиренеях, изучал юриспруденцию в Тулузе, в 1821 г. прибыл в Париж молодым юристом. Там заинтересовался палеонтологией. Работая на юго-западе Франции в городке Ле Жер в долине Гароны, он начал раскопки со своего собственного огорода. Нередко брал плату за юридические услуги окаменевшими костями и древними кремнями. Оставил юриспруденцию ради палеонтологии в 1824 г., двадцати пяти лет, когда один крестьянин принес ему зуб мастодонта. Три года спустя, в том самом 1837 году, когда Буше де Перт начал раскопки в Амьене, в Сансане (Южная Франция) Ларте нашел в третичных отложениях челюсть ископаемой обезьяны (плиопитека, предка гиббона). Это была очень важная находка, потому что Кювье отрицал существование ископаемых обезьян так же, как и человека (он считал обезьян деградировавшими людьми), так что эта находка подымала вопрос и об ископаемом человеке. Так уже от ископаемых животных Ларте перешел к древнейшим остаткам человеческой деятельности.

В 1840 году, год спустя после неудачной попытки Буше де Перта убедить парижских академиков, Ларте привез и свои находки в Париж - с тем же результатом. В 1853 г. они встретились в Париже, и Буше убедил младшего, но теперь уже не очень молодого, коллегу в геологической древности человечества.

В 1856 г. Ларте нашел еще одну обезьяну - дриопитека. Но более важным было письмо, которое он получил от гражданского служащего Альфреда Фонтана. В письме был рассказ о находке человеческих костей вместе с кремнями и вымершей фауной в пещере Масса (Massat) во французских Пиренеях. Подобно Турналю, Ларте заинтересовался надрезами на некоторых ископаемых костях, явно произведенными человеком. Он стал экспериментировать на современных костях, резать их металлическими орудиями и кремнем, чтобы сравнить следы. Надрезы на ископаемых костях были сделаны не металлом. А вот надрезы кремнем оказались того же типа.

Как мы знаем, Буше де Перт не поверил Лайеллу относительно геологического возраста остатков человеческой деятельности в пещерах, считая, что Лайелл не полностью осознал древность человека, которая должна охватывать и третичный период. А вот Ларте, которого его находка плиопитека нацеливала как раз на третичный период, послушался совета Лайелла и стал вести поиски не в третичных, а в четвертичных отложениях, и о его результатах говорят сами названия исследованных им местонахождений - Ориньяк, Ле Мустье, Ла Мадлен… Его статья "О геологической древности человеческого вида в Западной Европе", отосланная в парижскую Академию наук, не была напечатана.

В 1860 осенью он копал в Масса, чтобы проверить сообщения Фонтана о совместных находках обработанных кремней и человеческих костей с вымершей фауной. Оказалось всё верно. Более того, Ларте нашел там кость с выгравированной на ней головой медведя. Это было первое произведение палеолитического искусства, найденное в археологическом контексте. Затем он перенес раскопки в скальный навес Ориньяк, где за несколько лет до того были найдены человеческий скелеты. В публикациях этих местонахождений ("Новые исследования о сосуществовании человека и великих ископаемых млекопитающих") шестидесятилетний Ларте предложил в 1861 г. свою периодизацию преисторических времен, основанную на палеонтологии: век пещерного медведя, век мамонта и носорога, век северного оленя и век бизона и зубра .

В 1862 г. один парижский антикварий показал Ларте места с заполненной костями брекчией (это сцементированные пещерные отложения) и обработанные кремни в Лез Эйзи в Дордони. В 1863 г. Ларте случайно познакомился там с путешествующим английским банкиром и этнологом Генри Кристи, на 10 лет младше его, и начал там, в долине Везера, притока Дордони, пятимесячные раскопки, финансируемые Кристи. Тот финансировал с тем условием, что половина находок останется во Франции, а половина отправится в Британский музей.

В Лез Эйзи с Ларте был и агроном маркиз Поль де Вибрай, собственник имения Шато де Шевернь, которого Буше де Перт еще в 1858 г. обратил на свою сторону. Он стал тоже искать доказательства одновременности человека с вымершими видами животных и стал вести раскопки в скальном навесе Ложери-Басс еще прежде Ларте, а потом, в 1863, они вместе продолжили работу в пещерах. Де Вибрай нашел в Ложери-Басс костяную статуэтку обнаженной женщины - "бесстыдную Венеру". Именно в 1863 глава французских геологов Эли Бомон завил: "Я не верю в то, что человек был современником мамонта. Мнение Кювье - гениальное утверждение. Оно еще не опровергнуто".

А в мае 1864 Ларте и Кристи нашли в Ла Мадлен изображение мамонта, выгравированное на кости мамонта же (рис. 19). Это означало, что либо первобытный человек реконструировал вымершего к тому времени мамонта по его кости - и тогда Кювье не первооткрыватель закона корреляции (это, конечно, шутка), либо мамонт существовал в одно время с человеком, и Кювье не прав. Словом, первобытный человек сам решил спор о своем сосуществовании с мамонтом.

Через три года после начала работ в долине Везера Кристи умер, простудившись в экспедиции. А результат этих раскопок опубликован под двойным авторством (хотя это, собственно, работа Ларте) в двухтомнике "Аквитанские остатки" (1865 - 1875) и ввел в науку такие скальные навесы как Ле Мустье и Ла Мадлен - памятники, ставшие потом эталонными для эпох палеолита, так же, как Ориньяк.

В 1868 г. при проложении железной дороги в скальном навесе Кро-Маньон в районе Лез Эйзи было сделано случайное открытие человеческих скелетов. Туда бросился сын Эуарда Ларте, Луи, и под его наблюдением были выкопаны скелеты троих мужчин, женщины и ребенка. Это были те скелеты и то местонахождение, которые дали имя ископаемой расе людей, с которой начинается современное человечество.

В 1869 г. Ларте был уже президентом Антропологического Общества Франции и профессором палеонтологии, но был на обоих постах недолго. Болезнь вынудила его уйти в отставку, и скоро он умер - в год поражения Франции в войне с Германией. Этот пионер преисторических исследований, как и Буше де Перт, принадлежал к героическому веку французской археологии. Продуктивно он занимался археологическими раскопками всего около 10 лет, но сделал очень много.


7. Палеонтологическая периодизация палеолита . Кроме подтверждения глубокой древности человека и его сосуществования с ископаемыми животными, подтверждения самого наглядного - изобразительного, Ларте занял прочное место в числе основателей первобытной археологии тем, что дал первую серьезную периодизацию палеолита. Палеолит был выделен Жуанно и Буше де Пертом, а термин для него, ставший популярным, придумал в 1865 г. Лаббок. Но в отличие от выделения каменного века в целом и палеолита в частности, основанного на чисто археологических данных, членение палеолита Эдуардом Ларте было основано на палеонтологии . Кристи предложил было разделить его на топографических основаниях - у него за древнейшей формой орудий, происходящих из потопа, следуют пещерные находки, а завершает всё пора местонахождений под открытым небом. Но деление Ларте оказалось более практичным (в распределении способов обитания по эпохам нет уверенности, а кости определяются точнее и есть почти всегда). Правда, постепенно Ларте убедился, что его первая и вторая стадии разделены неверно: пещерный медведь и мамонт с носорогом одновременны и существовали в холодную эпоху. А другой палеонтолог, Феликс Гарригу, убедил его, что им предшествует теплолюбивая фауна: гиппопотам и слон. Кристи согласился с исправленной схемой. Таким образом, периодизация Ларте и Кристи приобрела такую форму:

1) век гиппопотама - к нему относятся "дилювиальные топоры" из местонахождений Сент-Ашеля и Аббевиля,

2) век пещерного медведя, мамонта и шерстистого носорога - типичным для этого времени Ларте считал Ле Мустье,

3) век северного оленя - большей частью именно в это время люди жили в пещерах, в частности сюда относятся Ла Мадлен и Ложери-Басс,

4) век зубра или бизона - этот период уже выходит за рамки палеолита и близок по времени к кьёккемеддингам Дании и свайным поселениям Швейцарии.

Получается, что в палеолите три этапа. Ларте назвал их Нижним , Средним и Верхним Палеолитом . Сам критерий деления не по археологическим данным вызвал принципиальные споры в археологии - и сейчас его выдвигают как более объективный и более практичный. Дело в том, что деление по культурному материалу несет в себе опасность исказить сравнительную хронологию, ведь уровень прогресса в разных местах и у разных групп населения разный. Какое же различие он покажет - культурное или хронологическое? Фауна в большом охвате более равномерна. Однако Ларте вряд ли думал об этом, просто материал палеонтологический превышал археологические остатки по объему, разнообразию и изученности. Правда, приверженность палеонтологическому критерию создавала и неудобства: приходилось всё время заботиться о наличии палеонтологического сопровождения, пока его нет - надо было ждать с хронологическим определением.

В какой-то мере палеонтологическая периодизация палеолита напоминает по своей структуре деление на Три Века Томсена: как там, основанием послужили комплексы вещей, так тут - комплексы ископаемых животных. Но там комплексы вещей располагались в хронологическую последовательность по линии прогресса, что, хотя и не использовалось Томсеном как аргумент, но давало некую общую ориентацию. Стратиграфия там была добавлена позже Йенсом-Якобом Ворсо. А тут, хотя общая линия смены животных на протяжении всей естественной истории показывает несомненное усложнение и совершенствование (от моллюсков через ящеров к млекопитающим), то есть налицо прогресс или нечто подобное, но это только общая линия. Конкретно же на том сравнительно небольшом (в масштабах геологической истории) отрезке, в который вписывалась первобытная археология и который охватывал четвертичный период, никакого прогресса, усложнения, совершенствования видов животных (за исключением одного - приматов) не наблюдается . Смена фауны происходила, повинуясь колебаниям климата - соответственно им неоднократно наступали и отступали ледники, изменялись очертания зон растительности и ареалы расселения видов животных. Не направленные изменения, а колебания. Поэтому тут последовательность диктовалась только стратиграфией.

Более того, эволюционистом или даже хотя бы прогрессистом Ларте по своим общим взглядам не был. Тогда существовало три основных концепции возникновения жизни на земле: по катастрофизму Кювье, после каждой катастрофы Бог создавал мир животных новым актом творения; по учению Ламарка и Жоффруа Сент-Илера, виды животных, созданные изначально, после катаклизмов видоизменялись, приспосабливаясь к новой обстановке; а по учению Анри Блэнвиля, ученика Кювье (оно ближе всего к Библии), изначально были созданы все виды, существующие до сих пор, только некоторые вымерли. Новые виды не возникают, просто они где-то сохраняются, выжидая своего часа. Надо лишь поискать. Ларте придерживался именно этой концепции (Laurent 1993). Это позволяло ему твердо верить в одновременность человека с ископаемыми животными, а особое значение в формировании той или иной местной фауны придавать миграциям .

Не был Ларте эволюционистом в своих исследованиях. Другое дело значение его работ для утверждения идеи эволюции.


8. Эволюция рядом. Между тем, общая направленность изменений мира растений и животных в сторону прогресса обретала всё большую прочность и убедительность (Bowden 1989) по мере того, как прогресс находил выражение в эволюционном развитии. Изменение социальной атмосферы вокруг археологии, сделавшее возможным признание фактов, казавшихся ранее еретическими, фактов о глубокой древности человечества, стало возможным не только благодаря энтузиазму и подвижничеству Буше де Перта и его соратников. Оно стало возможным еще и потому, что рядом с археологией, в общественном сознании и в естественных науках уже утверждалась идея эволюции , которая требовала огромного объема времени для очень постепенного развития современных форм жизни и отвергала библейские догмы. Сама она еще не проникла в археологию, но рядом с ней уже пробивалась и побеждала. Именно в этот технический век - от революций Американской и Французской до франко-прусской войны и Парижской коммуны.

Вначале, еще во второй половине Века Просвещения, идеи эволюции мира (и вместе с тем длительности его возникновения) появились в астрономии. Это космогоническая теория Иммануила Канта ("Всеобщая естественная история и теория неба", 1755) и Жоржа Лапласа (1796). Они рисуют, как солнечная система и другие звездные миры развились из туманностей, на что ушли "миллионы веков". Это, конечно, совершенно не согласуется с Библией.

Немногим позже идеи изменения и развития проявились в геологии. В 1778 г. Жорж Бюффон в "Эпохах природы" предположил, что, возникнув как огненный шар, Земля остывала постепенно, и на достижение современного уровня потребовалось "минимум 75 000 лет". В результате охлаждения земля ужималась (в доказательство он проводил эксперименты с охлаждением железных шаров), и остывающая кора коробилась и трескалась, что и было тектонической и вулканической активностью, в ходе которой образовывались и изменялись горные породы. Здесь еще нет идеи эволюции, есть идея катаклизмов, катастроф. В книге Йохана Хаттона (Hutton) "Теория Земли" (1788) излагался принцип актуализма, согласно которому процессы осаждения, выветривания и другие шли с той же скоростью прежде, что и сейчас, так что можно вычислять возраст Земли - он оказывается огромным. Вот эти достижения геологов обобщил Чарлз Лайелл в книге "Начала геологии" (Lyell, Principles of geology, 1830 - 33). Лайелла обычно причисляют к эволюционистам. Трудами Хаттона и Лайелла обозначен переход от идеи катастроф к чему-то иному, но к эволюционизму ли? Всё это не совсем совпадает с идеей эволюции в других науках, потому что в геологии нет усложнения и совершенствования форм, нет прогресса, есть только определенная направленность - в сторону остывания земного шара. С эволюцией геологические процессы роднит развитие последующих форм из предшествующих.

В биологии еще в середине XVIII в. Карл Линней (Linné) построил классификацию животных форм, в которой все они расположились на шкале постепенного увеличения сложности, как бы на лестнице. Это проблеск прогрессизма , но эволюцией тут и не пахнет. Линней оговаривался, что "созданные Богом виды неизменны"; правда, из последнего прижизненного издания "Системы природы", т. е. в 70-е годы, он эту оговорку убрал. В начале XIX в. Жорж Кювье (Cuvier, 1811) и Уильям Бакленд (Buckland, 1823) развили теорию катастроф (катаклизмов), по которой потопы или другие стихийные бедствия раз за разом уничтожали животный мир и Богу приходилось творить его заново, создавая другие виды, всё более сложные и совершенные. Бог переделывал мир, как прилежный ремесленник, после каждой неудачи. Это, конечно, тоже прогрессизм. Развитие и прогресс реализовались не на земле, а в творческих актах Бога, в его мышлении.

Ученик Бакленда Чарлз Лайелл (Charles Lyell) в "Принципах геологии" (1830) вывел из принципа униформизма другой принцип - актуализма: мы должны предположить для прошлого те же самые процессы и законы, которые доминируют в настоящем. Если же мы предположим, что процессы седиментации (отложения) проходили с той же скоростью, что и сейчас, то те мощные слои, которые есть в реальности, оказались бы невозможными. На их отложение явно потребовались миллионы лет! Это, собственно, уже не катастрофизм, в геологии картина, близкая к эволюции уже была достигнута. Тут содержалось уже и зерно сопротивления катастрофизму также в биологии, ибо долгое развитие делало возможным постепенную трансформацию и превращение видов организмов друг в друга, но это было только зерно биологической эволюции. Она еще должна была прорасти.

Но еще раньше французский биолог Жан-Батист Ламарк (Jean-Bapstist Lamarck), а до него дед Чарлза Дарвина, Эразм Дарвин, заметили, что схема Линнея имеет нечто общее с картиной, в которой более сложные организмы расположены в более высоких слоях, так что виден прогресс. Ламарк опубликовал первое древо развития в "Философии зоологии" в 1809 г., хотя и без объяснений. Таким образом, он обогатил концепцию катастрофизма идеей прогресса и трансформировал ее в концепцию прогрессизма . Но этим он не ограничился.

Ламарк уже строил происхождение млекопитающих (вплоть до людей) от рыб ("Гидрогеология" 1802), и далее (1809) механизм изменения он рисовал так: в процессе адаптации к изменяющейся среде животные упражняли некоторые органы (например, жираф вытягивал шею), всё скачком изменялось, и приобретенные признаки наследовались потомством. Это уже была идея эволюции (поздние формы развиваются из ранних), хотя еще и без постоянной постепенности. В 1818 - 22 вышла "Философия природы" Э. Жоффруа Сент-Илера (É. Geoffrois Saint-Hilaire), в которой он формулировал закон развития живой природы, а в 1830 применил его к беспозвоночным. Он постулировал мутации как источник образования новых форм, вступив в спор с Кювье, отрицавшим любую эволюцию. Тогда Кювье выиграл спор, задержав развитие эволюционизма лет на 30. Это было как раз в год очередной политической революции.

В эти дни Гёте спросил одного придворного ученого в Веймаре: "Что Вы думаете об этих великих событиях? Вулкан начал извергаться…". Тот ответил: "Это ужасная история, но что можно ожидать от правительства в такой ситуации, если не бегство королевской семьи?". Между тем, оказывается, Гёте вовсе не имел в виду отречение Карла Х. "Мы не поняли друг друга, дорогой друг, - пояснил он. - Я не говорю об этих людях; мой предмет совершенно иной. Я говорю о схватке, которая так важна для науки и которая поставила друг против друга Кювье и Жоффруа Сент-Илера в Академии" (Schnapp 1996: 289 - 290). Он оценил революционную важность появления идеи эволюции. Популяризировал нечто подобное и Роберт Чэмберс в 1844 г. в книге "Следы творения", которая имела бешеный успех. Дарвину и Уоллесу осталось только разработать более убедительный механизм постепенного изменения врожденными мутациями и естественным отбором. В 1859 г. вышла книга Чарлза Дарвина "Происхождение видов", в 1871 - вторая его книга - "Происхождение человека". Но основу своей книги 1859 г. Дарвин написал еще в 1838 г. и не решался опубликовать. Так что в 30-е годы идея эволюции живой природы уже витала в воздухе, подталкивая к изменению масштаба времени.

Понятно, почему в этих условиях появилось так много людей, толкущихся в двери с указаниями на древность человека - троица друзей из Монпелье (де Серр, Турналь и Кристоль), Шмерлинг, Буше де Перт. Но понятно и то, насколько им было трудно убедить людей в своей правоте: ведь идея эволюции еще не касалась человека.

Распространение этой идеи на человека и его культуру произошло только два-три десятилетия спустя. В начале пятидесятых, в 1851 - 52 гг., ее сформулировал в социологии и демографии философ Герберт Спенсер. С середины 50-х идея эволюции появилась в лингвистике, где ее высказали в своих теориях о структуре языка, постоянно усложняющейся, Макс Мюллер в 1854 и Август Шлейхер в 1864. В конце пятидесятых годов идея эволюции утвердилась в истории - тут ее представили историки-позитивисты Томас Бакл (Бокль) в 1857 - 61 гг. и Фюстель де Куланж в 1861. В 60-е - 70-е годы были опубликованы основные работы эволюционистов в культурной антропологии: в начале шестидесятых (1860 - 61) - Бастиан, Бахофен и Мэйн; в середине (1865 год) - МакЛеннан, Лаббок и Тайлор; в конце шестидесятых - начале 70-х (1869 - 71) - вторые книги МакЛеннана, Лаббока и Тайлора и первая крупная работа Моргана. В шестидесятые-семидесятые годы был подключен антропогенез (физическая антропология). Это сделали Томас Хаксли (Гексли) в 1863 и Чарлз Дарвин в 1871 - 1872 гг.

Триггер обращает внимание на социальную трансформацию, на основе которой все это изменение идейной атмосферы происходило.

"К середине девятнадцатого века? - пишет он, - Британия стала "мастерской мира", и рост индустрии очень укрепил политическую силу и уверенность в себе средних классов, которые стали рассматривать себя как крупную силу в мировой истории. Этот новый подход был отражен в сочинениях Герберта Спенсера…, и в 1850-х он стал отстаивать общий эволюционный подход к научным и философским проблемам. … Подчеркивая индивидуализм и свободное предпринимательство за культурной эволюцией, он спас последнюю от ее прежних революционных ассоциаций и помог сделать ее идеологией значительной части британского среднего класса…" (Trigger 1989: 93).

Понятно, почему именно в конце 50-х годов - 60-е годы факты и утверждения Буше де Перта были признаны. Для Буше де Перта это было завершением дела всей жизни. Для идеи эволюции применительно к человеку - начало.


9. Некоторые уроки . Если бы меня спросили, какие уроки я счел бы возможным извлечь для себя и своих учеников из этого отрезка, я бы, вероятно, остановился на нескольких.

Во-первых, я бы задумался над тем, как много труда и времени затрачено учеными, даже великими умами, на абсолютно бесполезные, тупиковые исследования, на громоздкие расчеты, основанные на ложных исходных данных или ведомые неверными методами. Опасаюсь. Что такие исследования ведутся и сейчас, даже если не учитывать схоластическую марксистскую ученость (все эти бесчисленные диссертации по научному коммунизму, марксизму-ленинизму, социалистической экономике и т. п.).

Во-вторых, я бы обратил внимание на то, каким огромным препятствием для продвижения науки являлись религиозные догмы. Конечно, и другие догмы вредны, а политические особо опасны. Но религиозные более глубоки и вездесущи по укорененности, да еще имеют обыкновение сочетаться с политическими (к сожалению, это можно отнести и к современности в нашей стране). Поэтому даже небольшие шажки на пути освобождения от них я бы оценивал как очень важные победы науки.

В-третьих, нужно осознать, как часто факты опережают время - и гибнут: Фрер, Буэ, МакИнери, Турналь… Общество недостаточно подготовлено, идейно не созрело для восприятия этих фактов. Не проходим ли и мы мимо фактов исключительного научного значения только потому, что ограничиваем свой кругозор догмами, слишком скептически относимся к фактам, слишком доверчиво - к существующим концепциям? Нужно всегда помнить "хронику упущенных возможностей" на пути сбора фактов об ископаемом человеке и его орудиях.

Эта история может повториться не раз на других путях. Память об этом должна заставить нас с особым вниманием проверять факты, кажущиеся заведомо абсурдными и фальшивыми, прежде чем отринуть их, с особой подозрительностью проверять ближайшие окрестности сегодняшних догм, которые всегда для современности выступают не как догмы, а как научные истины. Нужно с терпимостью и уважением относиться к еретикам и фанатикам: среди них могут оказаться Буше де Перты. Шансы крайне невелики, но ради них стоит выслушать шарлатанов и безумцев. Всё-таки кто-то из них - Буше де Перт…


Вопросы для продумывания:

1. Какие современные исследования Вы могли бы сравнить по их бесполезности с исследованиями Асшера, Лайтфуда и великого Ньютона по библейской хронологии?

2. Катастрофизм возник ради сохранения участия Бога в создании мира, возник перед лицом очевидной смены творений. Однако мы находим соответствия ему в областях не имеющих отношения к проблеме акта или актов творения - скажем, в археологии, в развитии культуры (позиция Томсена). Значит, у него есть и другие, более широкие основания. В чем они заключаются?

3. В 1834 г. Жуанне разделил кремневые орудия древнейших людей на два типа: ранние - с грубой оббивкой, и поздние - полированные. По сути это было выделение палеолита и неолита. Чего ему не хватало для того, чтобы это разделение было впечатляющим? Почему открывателями палеолита считаются другие люди?

4. Можно ли из хроники упущенных возможностей относительно фактов сосуществования человека с ископаемыми животными извлечь уроки относительно современности?

5. Какие качества подготовили Буше де Перта к его открытию и какие факторы, приведшие к открытию, должны быть отнесены к случайному стечению обстоятельств?

6. Открытие Буше де Перта находится на стыке геологии, палеонтологии, антропологии и археологии. Что в нем связано с каждой из этих наук и что побуждает считать его важным именно для археологии?

7. Открытия Томсена и Буше де Перта почти одновременны. В 1837 г., когда Томсен опубликовал свой "Путеводитель", Буше де Перт начал раскопки в Амьене, а через три года нашел орудие вместе с челюстью мамонта. Есть ли, однако, логическая связь между этими открытиями и в чем она состоит?

8. Периодизация Ларте оперирует фактами палеонтологии и археологии, более того, аргументация ее строится именно на палеонтологических фактах. Почему же она всегда рассматривается в археологическом контексте, в истории археологии?

9. Кого следует считать основоположником археологии палеолита - Жуанне, Пикара, Буше де Перта или Ларте?

10. Если бы Гёте спросили, почему он оценил спор между Кювье и Жоффруа Сент-Илером выше, чем отречение короля Карла Х в революции, что бы он мог ответить? Что бы Вы ответили вместо него?


Литература :

Энгельс Ф. 1953. Диалектика природы. Москва, Госполитиздат.

Abramowicz A. 1992. Jacques Boucher de Perthes i język pradziejów. - Archeologia Polski, XXXVII, 1 - 2: 21 - 28.

Aufrere L. 1936. Essai sur les premières découvertes de Boucher de Perthes et les origines de l'archéologie primitive (1838 - 1844). - Épreuves et Synthèses (Paris), 1: 1 - 48.

Aufrère L. 1940. Figures de préhistoriens. 1. Boucher de Perthes. - Préhistoire VII: 7 - 137.

Blancaert C. 1990. Actualité de Boucher de Pertes. - Gradhiva, 8: 83 - 94.

Boucher de Perthes J. 1863 - 1868. Sous dix rois. Souvenirs de 1791 à 1860. 8 vols. d'autobiographie. Paris, Jung - Treutel.

Bowden P. J. 1989. The invention of progress. The Victorians and the past. Oxford, Basil Blackwell.

Bregail G. 1948. Un éminent paléontologue gersois, Édouard Lartet. Auch,

Cartailhac E. 1884. George Cuvier et l'ancienneté de l'homme. Histoire de l'anthropologie préhistorique. - Materiaux … 3 e serie, I: 27 - 35.

Cohen C. et Hublin J.-J. 1989. Boucher de Pertes (1788 - 1868). Les origines romantiques de la préhistoire. Paris, Belin.

Daniel G. E. 1966. Man discovers his past. London, Duckworth.

Daniel G. E. 1967. The origins and growth of archaeology. Baltimore - Maryland, Pengwin Books.

Daniel G. E. 1975. Hundred and fifty years of archaeology. London, Duckworth (1 st ed. 1950 as Hundred years of archaeology).

Darwin F. (ed.). 1887. The life and letters of Charles Darwin, including autobiographical chapter. London, John Murray.

De Laet S. 1981. Philippe-Charles Schmerling (1791 - 1836). - Daniel G. (ed.). Towards a history of archaeology. London, Thames and Hudson: 112 - 119.

Dupuis D. 1873. Notice biographique sur Édouard Lartet. Paris,

Evans J. 1943. Time and chance: The story of Arthur Evans and his forebears. London et al., Longmans, Green & Co.

Evans J. 1949. Ninety years ago. - Antiquity, 23 (91): 115 - 125.

Gould R. A. 1990. Recovering the past. Albuquerque, University of New Mexico Press.

Grayson D. K. 1983. The establishent of human antiquity. London, Academic Press.

Hubert E. 1970. Boucher de Perthes un précurseur genial. - Archaeologia, 36: 6 - 9.

Klindt-Jensen O. 1981. Archaeology and ethnography in Denmark: early studies. - Daniel G. (ed.). Towards a history of archaeology. London, Thames and Hudson: 14 - 19.

Kühn H. 1966. Vor hundert Jagren. - Jahrbuch der prähistorischen und ethnographischen Kunst, Bd. 21, 1964 - 65: 108 - 110.

Lartet. 1872. = Lartet. Vie et traveaux de Éduard Lartet; Notices et discurs publiés à l'occasion de sa mort. Paris, Picard.

Laurent G. 1993. Édouard Lartet (1801 - 1871) et la paléontologie humaine. - Bulletin de la Socété Préhistorique Française, 90 (1-2): 22 - 30.

Ledieu A. 1885. Boucher de Perthes. Sa vie, ses œuvres, sa correspondance. Abbeville.

Méroc L. 1963. Édouard Lartet et son rôle dans l'élaboration de la Préhistoire. - Aurignac et l'Aurignacien. Bulletin de la Société Méridionale de Spéléologie et de Préhistoire, t. VI a IX, anées 1956 - 1959: 7 - 18.

Sackett J. R. 1981. From de Mortillet to Bordes: a century of French Palaeolithic research. - Daniel G. (ed.). Towards a history of archaeology. London, Thames and Hudson: 85 - 99.

Stiebing W. H. 1993. Uncoverng the past: A history of archaeology. Bufalo, N. Y., Prometheus Books; 1994 - New York and Oxford, Oxford Univresity Press.

Stoczkowski W. 1993. La préhistoire: les origines du concept. - Bulletin de la Société Préhistorique Française, 10 (1-2): 13 - 21.

Tieullen A. 1904. Hommage à Boucher de Perthes. Paris.

Toulmin S. E. and Goodfield J. 1966. The discovery of time. New York, Harper and Row.

Trigger B. G. 1989. A history of archaeological thought. Cambridge, Cambridge University Press.

Van Riper A. B. 1993. Men among the mammots: Victorian science and the discovery of human prehistory. Chicago, University of Chicago Press.

Welker K. 1961. Als die Jahren keine Zahlen trugen. Leipzig,


Иллюстрации :

  1. Граф Бюффон (Malina 1980, 1: 235, правый верхний угол).
  2. Жорж Кювье, работа Мари-Никола Понс-Камю (Schnapp 1986: 290) или портрет из Центральной Библиотеки Нац. Музея Ест. Истор. (Bahn 1996: 65) или (Malina 1980, 1: 237, правый нижний угол).
  3. Уильям Бакленд (Daniel 1966: 24, fig. 9).
  4. Чарлз Лайелл (Daniel 1966: 24, fig. 10).
  5. Джон Фрер (Ganiel 1966: 22, fig. 7).
  6. Ашельское рубило - одно из кремневых орудий, найденных Фрером близ Хоксне (Daniel 1966: 22, fig. 8 и/или Trigger 1989: 88, fig. 13 и/или Schnapp 1996: 285).
  7. Профиль и план пещеры в Пэвиленде с "Красной Леди" из книги Бакленда 1823 г. (Schnapp 1996: 288, above).
  8. Жак Буше де Перт, Музей Буше де Перта в Аббевиле (Daniel 1966: 25, fig. 11).
  9. Стратиграфия Меншенкура близ Аббевиля по Буше де Перту, из книги 1847 г. (Schnapp 1996: 312).
  10. Профиль с обозначениями кремневых изделий in situ по Буше де Перту, из книги 1847 г. (Trigger 1989: 91, fig. 14).
  11. "Антедилювиальные камни" из Аббевиля по Буше де Перту, из книги 1847 г. (Schnapp 1996: 313).
  12. То же (Schnapp 1996: 373).
  13. Уильям Пенджели (Daniel 1966: 26, fig. 14).
  14. Джон Эванс, Королевское Общество (Daniel 1966: 26, fig. 13).
  15. Происхождение кельтских монет с бессмысленными изображениями как подражаний из македонских прототипов (сверху: золотой статер Филиппа Македонского) по Джону Эвансу, 1849 (Renfrew and Bahn 1991: 23, справа, левая часть).
  16. Фотоснимок, снятый в присутствии Престуича и Эванса в карьере Ст. Ашель 27 апреля 1859 г. и показывающий ручное рубило in situ в ненарушенном слое на глубине 3,4 м (11 футов). (Bahn 1996: 84).
  17. Ручное рубило, найденное in situ. Здесь на нем музейная этикетка с английской надписью "Увидено in situ в 10 футах и 10 дюймах под поверхностью в Ст. Ашели Джоном Эвансом и Дж. Бушем. 26 мар 186..." (Bahn 1996: 85).
  18. Эдуард Ларте. Единственный фотопортрет, сделан его сыном Луи (Meroc 1963: фронтиспис).
  19. Кость мамонта с выгравированным на ней изображением мамонта, найденная Эдуардом Ларте в Ла Мадлен в 1864 г. (Bahn 1996: 120).
 
Top
[Home] [Library] [Maps] [Collections] [Memoirs] [Genealogy] [Ziemia lidzka] [Наша Cлова] [Лідскі летапісец]
Web-master: Leon
© Pawet 1999-2009
PaWetCMS® by NOX